Книга Лабиринт Ариадны, страница 33 – Ашира Хаан

Я немножко боялась столкнуться с Русланом и очень сильно — с синеглазым. Но пронесло, и я выскочила на улицу, вдохнув наполненный непривычными тропическими запахами воздух Пусана.

Гулять!

Нет, смотреть на мост или храмы не пойду. Обязательные для туристов достопримечательности — это очень хорошо. Но их фото так часто встречаются в интернете, что потом уже и не вспомнишь, сама там была, или мозг собрал впечатления по чужим картинкам.

Мне хотелось почувствовать город наживую, всей собой. Увидеть те места, которые никому и в голову не придет фотографировать. На один вечер ощутить себя настоящей жительницей Южной Кореи. Просто обычной одинокой женщиной, которых, говорят, в этой стране довольно много.

Которая идет с работы пешком, заходя по пути в супермаркет, бродит там вдоль полок в поисках чего-нибудь вкусненького на вечер, похрустеть под сериал. Разумно закупает овощи и мясо, с удовольствием выбирает вино и сладости, мечтательно заглядывается на новый пылесос, который не только убирает квартиру, но еще и варит кофе, рис, а заодно развлекает хозяйку песнями.

Покупает себе скромный букетик цветов — просто порадоваться. Смотрит в небо, которого не видно из-за света небоскребов и мечтает о чем-то… О чем мечтают все женщины, которым осталось совсем немного до тридцати?

О любви, конечно.

О том, что где-то есть совсем особенный человек, который не проводит все вечера за монитором и не требует готовить ему ужин, а сам хочет радовать тебя и сладостями, и вином, и новыми гаджетами. И еще с ним можно обниматься и вместе смотреть сериалы, хрустя вкусняшками.

Пусан — город контрастов.

Так бы я его назвала — иронично, с намеком на то, что любой город может повернуться к тебе как сияющей стороной, показывая, что его граждане живут в будущем со скоростными поездами, роботами-доставщиками и молодежью, знающей английский не хуже, чем родной.

А может — другой. Той, где под эстакадами из двадцать второго века залегают глубокие колеи грязи из века десятого, а на трухлявые столбы намотаны километры жирных черных проводов.

Город может ослепить огнями тысяч разноцветных вывесок, от которых начинает болеть голова через пять минут, а может — умиротворить крошечным садиком в колодце домов, в котором плещется фонтан в пруду и квакают лягушки, невесть как выживающие между широкими магистралями, шум которых мешается с шумом прибоя.

До прибоя мне пришлось добираться на такси, потому что я напрочь запуталась в сплетениях перекрестков и огнях улиц.

Очень уж хотелось дотронуться до Японского моря хотя бы одним пальчиком ноги.

Я даже сняла ради этого кроссовки и пробежалась по прохладному мокрому песку босиком.

Попыталась ощутить разницу между Азией и Европой, но почему-то ничего, кроме прохлады воды не ощутила.

— Конбэ! — сказала я морю, подняв бутылку соджу со вкусом зеленого винограда, которой разжилась в супермаркете, пока представляла себя кореянкой.

Свежий и яркий его вкус — будто бы вовсе без алкоголя! — сыграл со мной злую шутку.

Допив бутылку до конца, я попыталась встать с песка и поняла, что недооценила коварство «легкого» напитка. Пришлось подниматься сначала на четвереньки и только потом на ноги.

Почему-то это меня ужасно рассмешило. Я так и смеялась, пока вызывала такси, смеялась в машине, вызывая ответную улыбку водителя — и особенно смеялась, когда швейцар открыл мне двери отеля и поклонился.