Книга После него, страница 102 – Ашира Хаан

Из самолета мы вышли последними и терпеливо отстояли во всех очередях на границе. Мой багаж остался на ленте последним, выделяясь среди серо-стального пейзажа своим провокационным цветом.

— У тебя вроде желтый чемодан был? — нахмурившись, спросил Максим.

— Он сломался.

— Что нужно делать с чемоданом, чтобы он сломался… — проворчал он.

Когда мы проходили через зеленый таможенный коридор, я запоздало сообразила, что не выбрось я «Сердце океана» в море, пришлось бы его декларировать. И тогда у мужа появилось бы очень много вопросов.

Нам и так предстояло разбираться с тем, что во время «развода» мы оба друг другу вроде как изменили. Это сулило несколько тяжелых бесед. Может быть, даже на всю ночь, как это бывало раньше.

Я заранее почувствовала себя уставшей. Ощутила на языке привкус остывшего кофе и песок под веками. Услышала мертвую тишину спящего дома, в котором горит только наше кухонное окно. А за ним — мы. Сидим друг напротив друга за кухонным столом и снова, снова, снова разбираем плюсы и минусы, ошибки и неточности. Чтобы такое больше не повторялось.

Только раньше речь шла о более безобидных вещах — новой работе, беспочвенной на первый взгляд ссоре, разбитом мной экране телефона.

О разводе мы будем говорить не меньше недели.

Без сна и отдыха. Бесконечный марафон рефлексии и занудства.

— Максим! — позвала я, когда мы выбрались из толпы встречающих и таксистов. — Постой.

— Что ты хочешь? Кофе, как всегда? — обернулся он с раздражением. — Агата, давай дома уже. Я устал, хочу скорее уехать отсюда.

— Нет, Максим, — я остановилась посреди зала. — Мы не поедем домой.

— Почему? Что ты придумала опять?

Он остановился и грохнул колесиками чемодана так, что я испугалась, что они отвалятся.

— Я ничего не придумала. Просто не хочу.

— Что это значит? Причина какая? — поморщился он. — Я тебе уже говорил, что не бывает просто «не хочу». Всегда есть мотив.

— Бывает! Просто! Не хо-чу!

— Агата, не кричи, люди смотрят! — прошипел Максим, оглядываясь. — Вот я об этом говорил! Обязательно здесь отношения выяснять?

— Обязательно! Пусть смотрят! — я раскинула руки и повернулась вокруг себя, ловя взгляды всех проходящих мимо. — Эй, люди! Тут семейная ссора!

— Агата! — он дернул меня за руку к себе. — Что ты за инфантильное существо! Повзрослей уже!

— Чтобы быть взрослой надо заботиться, что о тебе подумают окружающие?

— Да!

— А иначе никаких мне шуб, бриллиантов и круизов, да, Макс? — я вырвала у него руку и сощурившись посмотрела в лицо. Он даже побледнел — то ли от гнева, то ли от стыда за меня. — Может быть, ты даже отзовешь свое предложение снова пожениться? Ах да! Ты ведь его даже не сделал еще!

— Агата!

— Что — Агата? Я так и не поняла — ты меня любишь? Или просто решил, что со мной удобнее? Зачем ты меня хочешь вернуть? Чтобы было, кого строить?

— Прекрати!

— А если не прекращу?

— Тогда я уйду.

— Уходи!

Я скрестила руки на груди, со злорадным удовольствием наблюдая за тем, как он краснеет, снова бледнеет, идет пятнами, стискивает зубы и постоянно, постоянно оглядывается, паникуя от внимания окружающих.

— Я еду домой. Успокоишься — адрес знаешь! — наконец бросил он зло и, не оглядываясь, направился к выходу.

И я осталась одна с ярко-красным чемоданом посреди зоны прилета, где люди встречаются после долгой разлуки, плачут от счастья, обнимаются.