Книга Тайная фаворитка ректора Хаоса, серия 2, страница 20 – Ашира Хаан

А вот на следующем слышался перебор струн. Если это странствующий бард, то романтики я могла и не дождаться — в последнее время эти ребята предпочитали либо скабрезные частушки, либо острейшие политические куплеты. Не всем в Хаосе пришлась по вкусу новая императрица, поэтому и частушки, и куплеты были в основном про нее.

Мне же сегодня хотелось немного погрустить о том, что у меня никогда не будет поцелуев в лодке под сенью белых цветов, пирожных в виде сердечек в коробочке, перевязанной розовой лентой и песен, от которых замирает сердечко.

— Я встретил тебя под лиловым небом… — перебор струн стал громче, и глубокий голос барда разнесся по всей площади. Попрошайки перестали стучать мисками, прислушиваясь к мелодии.— И даже не думал тогда, что однажды… — ритм был пойман, и к гитаре присоединились ударные. Кто даже пересыпал монетки из миски в миску, и их звон был отличным сопровождением песни.— Однажды услышу я в стуке сердца… — голос растаял в воздухе, чтобы через мгновение взвиться и осыпаться фейерверком над всей площадью: — Неумолимую жажду!

От гармонии музыки и голоса у меня защемило где-то в груди и тоже захотелось услышать в чьем-то стуке сердца жажду.Я закрыла глаза и откинула голову, глотая теплый воздух города Серебряных Башен, словно подставляя губы чьим-то поцелуям.И моих губ коснулись чужие губы.

Хотя… какие они чужие?Уже знакомые, очень знакомые губы.Четвертый, пятый, шестой мой поцелуй случились на этом балконе.Меня окутал запах табака, кожи и старого дерева. Очень знакомый — узнаваемый теперь с одного вдоха. Уютный и теплый, словно погружаться в него — и есть мой настоящий дом.А пока глаза у меня закрыты, я могу не узнавать Рига и не устраивать ему скандал по поводу Шэйсы, пропажи совместных завтраков и затаившегося в архиве живого хаоса.Просто целоваться с ним, чувствуя чуть терпкий головокружительный вкус, упрямые наглые губы, горячее дыхани и суматошный пульс под моей ладонью, лежащей у него на груди напротив сердца.— Привет… — наконец прошептали эти самые упрямые губы, и Риг вспрыгнул на парапет, устраиваясь напротив меня. — Решил составить тебе компанию. Не против?Разумеется, я хотела сказать, что против!

Но он жестом фокусника вытащил откуда-то две белоснежные тонкостенные чашки, в которых над чернотой божественно ароматного черного кофе парили облачка сливок.А между ними возникло блюдце с двумя пухлыми алыми сердечками, посыпанными кокосовой стружкой.Кофе и пирожные из кофейни для влюбленных!

Я только открыла рот, чтобы возмутиться, а Риг подхватил с блюдечка пирожное и всунул мне его между губ. Пришлось откусывать и умирать от наслаждения, чувствуя на языке яркий кисло-сладкий вкус начинки с нежнейшим муссом, обволакивающим нёбо.Один глоток кофе — и я уже забыла, что собиралась с ним ругаться.Слизнув взбитые сливки с губ, я посмотрела на него с упреком.

Он сидел на широком парапете, оперевшись на колено. Белая рубашка с большим воротником была расстегнута на груди, открывая взгляду круглый золотой амулет на цепочке. Темные волосы трепал ветер, а улыбка была такой бесшабашный, что если бы не темнота с алыми отблесками в глазах — Рига можно было бы принять за мальчишку-студента.

Одним жестом, лишь повернув кисть и пошевелив пальцами, он заставил вскарабкаться по балясинам ограды упругие стебли лиан, которые тут же заплели балкон целиком, превращая его в зеленую беседку. А потом свесились с потолка, расцветая белыми звездчатыми цветами с нежным ароматом.Риг щелкнул пальцами, широко улыбнувшись — и с цветов посыпались лепестки. Но сколько бы они ни сыпались — меньше их не становилось. Это был бесконечный дождь из лепестков — как внизу, над лодочками влюбленных, только лучше.