Книга Маруся и близнецы, страница 68 – Ашира Хаан

Сестрица их вздыхала по тому Максиму почти год. Ревновала ко всем девчонкам, которые оказывались рядом, да и сама старалась рядом оказаться. Подробно описывала каждый медляк, который удавалось с ним станцевать. И как его руки «мужественно и крепко» держали ее за талию, и как «дыхание, напоенное запахом крепкого мужского алкоголя» — то есть, перегаром — опаляло ее лицо, и как он смеялся над ее шутками…

Но уходил провожать неизменно кого-то другого.

Зачитывая самые сочные куски вслух, они по очереди изображали рвотные позывы от этих «розовых соплей», но не могли оторваться от страданий бедной Маруси.

Которая однажды даже набралась смелости признаться в своих чувствах тому самому Максиму.

«Он взял меня за руку и в его добрых нежных глазах появилось незнакомое мне доселе чувство» — вот что было написано о его реакции.

Макар с Никитой обсудили этот вопрос тоже. Их озадачило, что за неизвестное чувство там показалось. Они решили, что скорее всего за год терзаний парень был уже давно в курсе, что Маруся в него влюблена, и если не отвечал ей взаимностью, значит не пылал ничем ответным.

Тогда что там было за чувство? Старался не заржать?

А дальше… было внезапное. Маруся с этим Максимом стали «гулять».

Это означало, что в компании друзей она теперь сидела у него на коленях, он провожал ее до дома, а там целовал на прощание. Не делая попыток даже облапать, как Жора.

Учитывая, что был он старше Маруси на шесть лет, выглядело это с мужской точки зрения близнецов очень странно.

— Венера у него, что ли? — спрашивал умудренный опытом, почерпнутым из интернета, четырнадцатилетний Никита.

— Нет, боится, что залетит и придется жениться — отвечал не менее опытный Макар.

Вечер, когда Маруся решила отдаться своей любви, пользуясь тем, что их пригласили на день рождения в чей-то огромный загородный дом с множеством укромных уголков, близнецы читали, не дыша.

Вслух. По очереди. Не пропуская ни строчки.

Не забывая орать «ФУУУУ» когда она описывала, как положила руку Максима себе на грудь и «БУЭЭЭЭ», когда тот положил ее ладонь на «что-то твердое под джинсами».

Потом Максим спросил «У тебя это первый раз?» и она сказала «да».

— Дура-а-а-а-а! — завопили они хором.

По их мнению такой позор, как девственность в восемнадцать надо было скрывать всеми силами. Сами они твердо решили попробовать наконец секс не позже пятнадцати.

А вот дальнейшее они действительно запомнили наизусть.

Что и решили продемонстрировать спустя шесть лет.

— «Он посадил меня к себе на колени. Задрал футболку с лифчиком. И начал сосать грудь», — процитировал Никита свою любимую часть.

Где-то с момента прочтения этого Марусиного приключения у него появилась навязчивая идея пососать женские соски. Он разглядывал грудь девиц в порнухе гораздо внимательнее всех прочих анатомических подробностей, выбирал себе девушек с сиськами побольше и первым делом рвался облизать соски, оставаясь наедине с подружкой. Иногда забывая даже о банальных поцелуях. Почему-то ему хронически везло на девчонок, которые готовы были отдаться во всех позах, но ласкать грудь ртом считали извращением — это же напоминает мать с младенцем!

— «У него стали мутные глаза. Но я все равно хотела еще. Расстегнула его джинсы и засунула туда руку. Там было что-то горячее. Почему-то стало стыдно».