Книга Маруся и близнецы, страница 63 – Ашира Хаан

— Эй! — говорит Маруся, выставляя ладони вперед — то ли в защитном жесте, то ли наоборот — готовясь сжать упругие стволы, нацеленные на нее. — Сначала аптечку!

— Сначала — в душ! — веско возражает Макар. — Смыть пыль и песок, госпожа докторша.

Тот самый душ — летний, под сенью кустов сирени. С нагретой солнцем водой, с шелестом листвы, свистом птиц, теплым ветерком, касающимся влажных обнаженных тел.

За ними некому подглядывать, некому вздрагивать и замирать от пронзительной нежности, с которой близнецы касаются тела Маруси. Большие грубые ладони, привыкшие и к просоленным корабельным канатам, и к плохо отесанным древкам лопат и топоров, и к шершавой коре деревьев, медленно скользят по молочно-белой коже, не отрываясь, размазывая мыльную пену везде-везде. По впалому животу, по упругой попе, по груди, дразня шершавыми подушечками пальцев чувствительные соски. По тонкой шее и ключицам, по рукам, заставляя задрать их вверх и покружиться, по коленям — опускаясь на пол и благоговейно глядя на Марусю снизу вверх.

И там, где кожа нежнее всего.

И там, где пена уже не нужна — только прозрачная теплая вода и пальцы, перебирающие каждую складочку, тщательно их промывая.

И немного внутри — чтобы она ахнула и едва устояла на ногах.

А потом и не устояла — опустилась на корточки, ладонями сжала горячие члены, маячащие прямо перед лицом и потянулась, чтобы лизнуть. Каждый — по одному разу.

По очереди обнимая губами. По очереди дразня кончиком язычка уздечку. По очереди облизывая сверху вниз, а потом снизу вверх — до подобравшихся яиц, которые тоже брала в рот осторожно, нежно, по одному, но все четыре.

Вода лилась на нее сверху и под этим теплым дождем она то сдвигала налившиеся головки вместе, чтобы попытаться уместить их во рту одновременно, то разводила в стороны и, пока одну сосала и облизывала, другой рукой накрывала вторую.

Сначала Макар с Никитой только тяжело дышали — один упирался ладонями в стенки душа, другой зарылся пальцами во влажные кудри Маруси.

Никита лишь выдохнул:

— Ссссссууууука… — когда она попыталась взять член до конца, и у нее почти получилось, но потом подавилась, закашлялась и подняла на него наполненные слезами глаза.

Но позже осмелели — в основном, Макар, который сначала непроизвольно сжимал в кулаке ее волосы и пытался управлять наклоном головы, а потом начал подсказывать:

— Сожми губы чуть сильнее.

— Зубы! Осторожнее!

— Быстрее.

— Давай рукой.

Никита присоединился в конце — хрипло простонал:

— Еще! Быстрее! — и отстранив ее, скомандовал: — Высунь язык!

Он собрал ее влажные волосы в хвост, потянул назад, заставляя запрокинуть голову и всего пару раз провел кулаком по члену, прежде чем тот взорвался горячими белесыми струями, выстрелившими прямо в открытый рот Маруси.

— А я хочу на грудь, — Макар подвинул его в сторону, когда последние капли упали на розовые губы и были слизаны быстрым язычком.

Он не выдержал и трех секунд ожидающего взгляда голубых глаз, заливая ключицы и грудь Маруси спермой, которую она размазывала ее по себе растопыренными пальцами. Одна капля повисла на соске и была снята указательным пальчиком, а тот — облизан с таким невинным видом, что оба брата застонали в унисон.

Марусю пришлось мыть еще разок. Целуя наперебой и намурлыкивая какие-то бессвязные милые пошлости, от которых она хихикала и вертелась под их руками.