Книга Маруся и близнецы, страница 56 – Ашира Хаан

— Уже не невинная, — заметил Макар.

— К утру будет совсем развращенная, — согласился с ним брат. — Да, Марусь?

— Ну хватит… — простонала та, вновь закрывая ладонями лицо.

Рассказывать про их отношения с Андрюшей оказалось намного более стыдно, чем кричать и выгибаться, наполненной обоими близнецами сразу.

Может быть, потому, что с ним она каждый раз чувствовала себя неправильной, негодной, какой-то грязной, хотя не сделала вроде бы ничего плохого.

А с ними…

Они смотрели на нее с таким восхищением и вожделением, что для стыда просто не оставалось места.

Их так радовали прикосновения к ней, они с таким удовольствием ласкали ее, целовали и любовались на ее тело, что никак не получалось почувствовать, что это что-то плохое и неправильное.

По крайней мере, сейчас — в темной мансарде, спрятанной от всего мира завесой дождя.

Никита ловко, одним движением перевернулся на спину, не размыкая объятий, и она оказалась верхом на нем. Он закинул руки за голову и, глядя на Марусю из-под ресниц своими льдисто-голубыми глазами, скомандовал:

— Теперь давай сама. Садись на меня.

Маруся оглянулась на Макара в поисках поддержки, и тот ободряюще кивнул и обнял ее сзади, положив ладони на маленькую грудь.

Губами прижался к шее и шепнул:

— Давай, не бойся, я тебе помогу.

До рассвета оставалось еще много-много часов…

Проснулась Маруся от того, что солнечный луч, пробравшись сквозь щель в закрытых ставнях, прошелся по ее лицу мягкими лапками — да и прыгнул прямо в глаза.

Она сморщилась и чихнула, пробуждаясь от недолгого сна.

Свечи догорели еще ночью, но она помнила, что засыпала под стук дождя, который уже кончился, и из приоткрытого окна тянуло утренней свежестью.

Потянувшись, Маруся почувствовала, как сладко ноют мышцы — везде. Но особенно тянет между ног, вспышками афтершоков напоминая о долгой и сладкой ночи.

Парни спали с двух сторон от нее. Никита по-хозяйски облапав грудь, Макар спрятав руку у нее между бедер, и по их упрямым лицам было ясно, что отпускать они ее не собираются.

Маруся выгнулась, проскальзывая между их тел, осторожно стряхнула с себя руки и как можно более осторожно выбралась из разворошенного гнезда, пахнущего развратом.

Что было ночью — не считается.

Но уже утро.

Ни одна ступенька не скрипнула под ее босыми ногами.

Одежду она подбирать не стала, так и сбежала голой. Спряталась в своей комнате и заперлась на засов. А потом бросилась на кровать и, уткнувшись в подушку, тихонечко завизжала от восторга.

Потрясающе! Ох, как это было потрясающе! Так, что до сих пор подрагивают ноги и шумит в голове розовое море!

Столько лет, с первой попытки одного из ухажеров залезть ей в трусы прямо на свидании в кинотеатре Маруся считала себя холодной и не особо склонной к эротическим переживаниям. Поцелуи были приятны, но не более, а вот когда ее лапали за грудь и что-то там пытались теребить между ног, она не испытывала ничего, кроме вялого любопытства. А потом и вовсе глухого раздражения. Приходилось притворно вздыхать и закатывать, чтобы не казаться совсем уж ледяной рыбой.

Когда появился красивый, умный и безумно популярный среди студенток Андрюша с его сдержанными комплиментами ее уму, таланту и нестандартным решениям, Маруся почувствовала что-то совсем-совсем иное.