Книга Маруся и близнецы, страница 32 – Ашира Хаан

В очередной раз неловко дернувшись, она задела рукой полотенце, намотанное на бедра Макара, и ощутила под ним недвусмысленную твердость.

Кружащаяся голова и это горячее томление в теле не позволили ей ни возмутиться, ни насторожиться. «Значит, я ему нравлюсь, — расслабленно подумала Маруся. — Это забавно… Интересно, а Нику?»

А Ник очень старательно гладил внутренние части ее бедер, и ей очень хотелось, чтобы он поднялся чуть выше, к зудящему междуножью. Ее набухшие губы тоже требовали массажа, требовали прикосновений. Но каждый раз, когда настойчивые руки почти добирались до них — они вновь отступали дальше, обратно к коленям, к голеням. В какой-то момент Маруся даже захныкала — так обидно было, что руки брата опять ускользнули, чтобы хорошенько промассировать ее ступни.

Чего она не видела — как у Никиты чуть не капала слюна на это покорное его рукам тело.

Ему не надо было даже переглядываться с Макаром, чтобы обменяться близнецовыми помыслами. Помысел тут был всего один — и он крепко торчал у каждого из них. Крепко, болезненно и выламывающе.

Потому что смотреть на то, как Маруся стонет, как извивается, как раскрывается, как торчат ее крупные розовые соски, которые так и хочется сжать зубами — это невозможно, это неподвластно ни одному мужчине — оставаться спокойным в такой ситуации.

Она снова двигает рукой, опять задевая член Макара, и тот напрягается всем телом. Никита в этот момент настолько сильно ему завидует, что теряет крохи осторожности, и его ладонь ложится на лобок сестры, а большой палец движется вверх-вниз, слегка задевая прикрытый капюшоном клитор.

Маруся лишь стонет — громче, откровенней. И сама разводит бедра. Никита помогает ей согнуть ноги в коленях и разводит их в стороны. Теперь она совершенно открыта взглядам и прикосновениям — и желание пробивает обоих близнецов болезненной молнией вдоль позвоночника, уходящей в напряженный до боли пах.

Никита наливает на руки еще больше разогретого масла и гладит плоский животик, спускаясь все ниже. Кладет два пальца поверх капюшона клитора, нажимая на лобок тыльной стороной кисти. Макар все еще массирует ее грудь — одной рукой. Вторая его рука, как и другая рука брата уже гладят Марусю между ног, беззастенчиво скользя вдоль пульсирующих горячих складок плоти.

Никита трет клитор, Макар сминает эти складки грубоватым движением, отзывающимся в Марусе таким сладким тянущим напряжением, таким незнакомым ярким чувством предвкушения чего-то неизведанного и волшебного, что она не выдерживает и распахивает глаза.

Никита по инерции делает еще пару движений, и она всем телом выгибается ему навстречу и стонет — но в прозрачных голубых глазах взрываются шок и неверие, когда они встречаются с голодными взглядами близнецов.

Маруся мгновенно приходит в себя, сводит бедра и скатывается с топчана, подхватывая полотенце. Тяжело дыша, она толкает Никиту, заслоняющего ей выход:

— Что ты сделал? Что ты сделал?! — кричит она и выскакивает из бани, громко хлопнув дверью.

Братья смотрят друг на друга и, не доверяя близнецовой телепатии, спрашивают вслух:

— Она — что?!

— Да не может быть! — качает головой Макар.

— Маруська что — целка?.. — озвучивает их общий шок Никита.

В своей комнате Маруся сбросила виновное во всем предательское полотенце и побыстрее накинула халатик, не побоявшись даже испачкать его маслом, которое все еще не впиталось в ее кожу.