Книга Хочу замуж!, страница 75 – Ашира Хаан

Злость на Ленку, стыд за то, что пришла, благодарность, что принял, легкий страх после настолько откровенного «меню» насилия.

Но мне хотелось спрятаться, выключить голову, забыть.

И Виктор мог мне это дать.

Тяжелая рука прошлась по спине, вминая меня в него плотнее и жестче, чтобы я почувствовала мужское тело сверху донизу — от твердой груди до не менее твердого живота и бедер и еще чего-то…

Особо твердого.

Как предвкушение, тизер того, что будет дальше.

Поцелуй стал более властным, Виктор как будто старался захватить меня, сожрать как дикарь — или как очень голодный человек, который жадно, но с наслаждением поглощает любимую еду.

Но я все еще сопротивлялась.

Внешне отдала ему себя — позволила целовать, позволила трогать, втискивать меня в себя. Однако внутри была все еще напряжена.

И он каким-то звериным чутьем это ощутил.

Оторвался от моих губ, глянул в глаза и тут же подхватил под бедра, вынудив обхватить его за шею руками еще крепче.

Он не смотрел, куда несет меня, уперевшись лбом в мой лоб, так что темный взгляд растекался до густой тьмы перед глазами. Но я точно знала, что он не промахнется, не наткнется на косяк, донесет меня до кровати, не уронив.

Потому что все, что делал Виктор — он делал только с абсолютной уверенностью и трехсотпроцентным запасом безопасности.

Это ощущалось на уровне кожи, дыхания, атмосферы.

И это меня беспокоило почему-то гораздо сильнее, чем безответственность других мужчин.

Только не было времени об этом подумать.

Потому что он уже наклонился, роняя меня на кровать и тут же накрыл собой.

Сгреб запястья одной своей лапищей и вытянул над головой, лишая возможности что-то делать самой.

— Вик… — начала я, а он снова накрыл мой рот своим, обрывая все, что я могла бы сказать.

И целовал так, что оборвались не только слова, но и мысли.

Его огромные лапы умели снимать женскую одежду так незаметно и между делом, что я вновь вспоминала шальную юность, когда под мартини я оказывалась в одном лифчике, не уследив, как это случилось.

А потом — и без него.

Только Виктор шел дальше моих поклонников тех времен.

Дальше, нежнее, бережнее, оставляя меня совершенно обнаженной под ним.

Беззащитной, хрупкой и маленькой — какой я всегда ощущала себя рядом с этим «шкафчиком».

Когда его губы спустились вниз, сначала захватывая соски, а потом скользнули ниже, и ниже, и еще ниже, до внутренней стороны бедер, где чувствительная кожа словно растворялась от поцелуев, я попробовала руководить, запустив пальцы в короткие волосы Виктора.

Но он тут же вернулся назад, снова сковал мои запястья своими пальцами и с упреком покачал головой.

— Лежи тихо, — велел он. — И ни о чем не думай. Я сам.

Он все делал сам — но я все никак не могла включиться, постоянно срываясь со скользкого холма нарастающего возбуждения.

Только разбегались горячие мурашки под кожей, как вновь непрошенная мысль про то, что происходит на две палубы ниже в нашей каюте, окатывала ледяной волной.

— Я здесь, — напомнил Виктор. — Смотри мне в глаза.

И вот это сработало.

Его темный взгляд менялся — вспыхивая огнем, когда я не могла удержать стон; тяжелея, когда напряженно кусала губы, все никак не удерживаясь на тонкой струне дрожи, проходящей сквозь тело.

Его пальцы распоряжались мной так, будто для них была написана подробная инструкция. Где нажать, как погладить, куда скользнуть так, что я закушу губу от мгновенной вспышки возбуждения, а что раздвинуть и позволить воздуху сделать работу за него.