Книга Хочу замуж!, страница 44 – Ашира Хаан

Привкус рома на языке перестает жечь, оборачиваясь сухим пеплом.

При чем тут она?

Это все чертова Кострома.

Здесь когда-то…

Хотя неважно. Не из-за этого меня сорвало.

И даже не из-за Сереги. Хотя…

Она ведь тоже улыбалась ему, а потом…

Ударяюсь всем телом в дверь номера, забыв, что сначала надо отпереть замок. Она трещит, но остается стоять. Ч-ч-черт…

Кого-то надо выпустить из рук — или Настю, или ром.

Выбрать слишком сложно, и я обхватываю ее шею рукой, в которой держу бутылку. Пока нашариваю ключом замок, накрываю ее слишком близкие губы, всасываю их, пытаясь распробовать обещанный терпкий вкус.

У нее такие темные губы, будто она только что ела спелую черешню и измазалась ею. Когда я ее целую, все время кажется, что вот-вот почувствую кислинку и глубокую сладость.

Но ее вкус другой.

Свежий, яркий, пронзительный. Но другой.

И мне каждый раз сносит голову это несоответствие.

Женщина. Обманка. Как все они.

Даже эта. Особенно эта.

Она не хочет, чтобы нас видели вместе, но тут же падает с хохотом в белоснежный куст, притворяясь невестой. Твердит, что мужчины ей не нужны, но просит у святых счастливой семьи. Говорит, что ей интереснее в неопределенности, но исполняет каждый ритуал, ведущий к браку.

Захлопываю дверь за нами, наваливаюсь на нее и вручаю Насте ключ.

— Запри.

Хочешь — беги. Все шансы есть. Вот еще я баб взаперти не держал.

Но она поворачивает ключ в замке и оставляет его так.

Смотрит на меня снизу вверх, пока я делаю несколько глотков рома прямо из бутылки, запрокинув голову. Проливаю себе на рубашку и морщусь.

Расстегиваю ее, перекладывая бутылку из руки в руку, и бросаю прямо на пол.

Поворачиваюсь к Насте и наклоняюсь к ней.

Она делает шаг назад, к столу, на котором я еще вчера так сладко ее драл.

Хочет повторить?

Но нет — она отскакивает от него и делает шаг в сторону, не поворачиваясь ко мне спиной.

— Боишься?

Щурит блядские свои глаза, вздергивает подбородок.

Что ж не ушла, раз боится?

Обманка.

Еще пара глотков, и я, сжимая рукой горлышко бутылки, шагаю вперед, опускаясь перед ней на одно колено.

— Ударь меня.

— Что?.. — Настя от неожиданности аж подходит поближе, рассматривает меня, наклонив голову, как любопытная собачка. — Зачем?!

— Если боишься — ударь. Это безопасно. Увидишь.

Язык уже заплетается, поэтому приходится говорить — и думать! — короткими фразами.

Они все боятся. Слишком большой. Одно дело, когда тебя скручивает в бараний рог тот, кого ты и сама можешь скрутить, если он зайдет слишком далеко.

Другое — когда я.

Те, кто не любят боль — только страх, млеют уже на старте.

Им много не надо. Просто посмотреть и нависнуть сверху.

Но этим нравится бояться.

Ей — нет.

— Ну?! — резко выдыхаю и хватаю ее за плечо.

Настя ахает и отвешивает мне короткую неумелую пощечину.

Погладила или ударила — так сразу и не поймешь.

— Все еще боишься… — тяну насмешливо, сжимая тонкое плечо сильнее. — Хорошо. Ударь так, как сильно боишься.

Отпускаю, чтобы дать ей пространство для размаха. Несколько секунд Настя смотрит на меня серьезно и пристально, будто примериваясь. А потом делает шаг вперед и с размаху лупит ладонью по морде. Со всей силы. Без тормозов. Пробивает болью аж через алкоголь.

Встряхиваю головой, упорядочивая разноцветные круги, плывущие перед глазами.