Онлайн книга «Год 1995-й. Русский Ренессанс»
|
Беня Цин пристыженно опустил голову, как школьник, застигнутый учителем за разглядыванием неприличных картинок, и тихо подтвердил: — Да, господин Серегин, так и было. Сначала я сам не понимал, что на меня нашло, а потом все понеслось, что и не остановишь. А в стране в это время происходил развал политики и народного хозяйства, межнациональные конфликты, а также другие неустройства, республики от Союза откалывались одна за другой, и мне говорили, что если я не предприму самых решительных мер, все станет еще хуже. Если немного промедлить, армия сама бы начала гражданскую войну в Прибалтике и Грузии, погибли бы миллионы, и спасение от этого нам виделось только в самых решительных и бескомпромиссных реформах, приватизации и демократизации, а также в предоставлении свободы всем, кто может ее унести. — Мне известно кто и что вам говорил, — ответил я. — Поэтому жалеть любую вашу инкарнацию я не буду, но и наказывать насмерть тоже не стану — пусть господа Ельцины в любом из доступных мне миров живут как смогут и видят, как страна, которую они опустили в гноище, все расцветает и хорошеет. Это и есть ваша епитимья. И все об этом! — Господин Серегин, вот вы отругали сейчас господина Ельцина, а мне при этом что делать? — спросил товарищ Примаков. — Как что? — деланно удивился я. — Конечно же, работать. Перед вами, как перед Гераклом, лежат загаженные авгиевы конюшни, только очищать их следует не стремительным потоком народного гнева, по Марксу и Ленину, а классическим методом — лопатой и вилами. Труд, конечно, адов, но результат того стоит. А как только ваш рейтинг в народе достигнет такой величины, что позволит выиграть выборы в одно касание, господин Ельцин добровольно подаст в отставку, что зафиксирует его охранный лист, а вы станете сначала исполняющим обязанности, а потом и вторым президентом Российской Федерации. С вашим именем будет связано все хорошее, что случилось в стране, а вашего предшественника народ, кроме последних отморозков, постарается забыть и никогда не вспоминать. Вот возьмите, — я передал новому премьер-министру несколько скрепленных листов бумаги. — Я ничего не навязываю, но эти люди были вполне успешны в последующих мирах Основного Потока. Задействуйте их в своем правительстве, и вы не пожалеете. — Хорошо, — сказал мой собеседник, — я тщательно рассмотрю ваши предложения, хотя заранее ничего не обещаю. Только хотелось бы знать, что в это время будете делать вы. — Раз меня пока не пускают дальше, значит, моя работа в вашем мире еще не закончена, — ответил я. — Крым — это только начало исправления всего того, что густо наворочено вокруг Российской Федерации на постсоветском пространстве и не только. У вас на такие решительные действия пока банально не хватит возможностей, но и затягивать с вопросом много понимающих о себе лимитрофов нельзя. Надеюсь, вы меня понимаете? — Да, понимаю, Сергей Сергеевич, — кивнул Примаков и пожал мне руку, на чем разговор был закончен. 5 января 1995 года, 06: 2 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи Все новоназначенные министры находились у товарища Примакова под рукой, и даже Лев Рохлин прибыл в Москву на самолете из Грозного вечером того же дня, а вот Сергея Лаврова судьба занесла в далекий город Нью-Йорк, где он с седьмого июля девяносто четвертого года трудился постпредом при ООН. С козыревщиной в МИДе требовалось кончать, и как можно скорее, а на перекладных кандидату в министры до российской столицы требовалось добираться больше суток, и это, если по дороге, в Европе, взбудораженный последними событиями, у него не возникнет никаких проблем с местными властями. Теоретически имеются, конечно, прямые рейсы Аэрофлота Москва — Нью-Йорк и обратно, но и тогда власти любой европейской страны имеют возможность принудительно посадить самолет под предлогом сообщения о бомбе на борту, после чего пассажиры окажутся в их полной власти. |