Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 69 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Немного подумав, я решил, что реноме, что успел создать себе Жирик, делает его немного неподходящим партнером в данном деле. Старый мастодонт советской эпохи такого собеседника, пока знаменитого только своими экстравагантными думскими эскападами, всерьез просто не воспримет. Министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу — совсем другое дело. Несмотря на молодость, серьезности и положительной репутации в этом человеке столько, что хоть давай взаймы. К тому же у меня к нему есть еще одно важное и нужное дело, которое и послужит завязкой для разговора, а внутренняя политика пойдет по остаточному принципу.

День сегодня рабочий, никаких серьезных ЧП по природной части на территории России не имеется и в ближайшее время не предвидится, так что график у товарища Шойгу на данный момент должен быть достаточно свободным для проведения небольших внеплановых переговоров. Приоткрыв просмотровое окно, я увидел, что в кабинете министра как раз заканчивается рабочая планерка с начальниками служб. Приглушив звук до нуля, я дождался ее завершения, и, когда помещение очистилось от подчиненных, открыл полноценный портал и сказал:

— Добрый день, Сергей Кужугетович. Очень раз вас видеть.

— Добрый день, Сергей Сергеевич, — ответил тот. — Я, конечно, тоже рад вас видеть, но скажите, неужели в ближайшее время у нас должно случиться какое-то внезапное стихийное бедствие? Иначе зачем вы, человек до предела занятой, нанесли мне этот неожиданный визит?

— Бедствие случиться должно, но не в России, — ответил я. — Концентрация напряжений между плитами земной коры в районе залива Акаси достигла закритического уровня, что означает скорую разрядку выстрелом, то есть катастрофическим землетрясением. В Основном Потоке удару стихии семнадцатого января подвергся город Кобе, и тут картина будет аналогичная. Поскольку отмеренный срок почти вышел, и ничего пока не случилось, слабее это землетрясение в вашем мире стать не может, только сильнее. Я тут подумал, что перед делом в Нефтегорске нам необходимо потренироваться в спасательных работах на японцах и заодно проявить общечеловеческую гуманность, спасая непричастное ни к каким политических грехам японское гражданское население. С вас — организационная часть спасательной операции и практическое руководство, с меня — материальные ресурсы, специальное оборудование, а также наполнение рабочего процесса саперными частями и санитарными подразделениями.

— И какой же профит вы будете иметь с этой спасательной операции, за исключением улучшения своего политического престижа? — с некоторым сомнением спросил товарищ Шойгу.

Я вздохнул и ответил:

— Во-первых, моя совесть требует делать добро всегда, когда это нужно, а не только если захочется, и должностные обязанности Специального Исполнительного Агента гласят то же самое. Если люди не виновны ни в чем предосудительном, то спасать в случае разных катастроф их требуется без оглядки на гражданство, происхождение и вероисповедание. Во-вторых, моим главным профитом станет определенный практический опыт спасательных операций. Сейчас у меня такой службы нет, но вдруг она понадобится мне в дальнейшем, где все еще может случиться? Весь мой путь по мирам, от самого низа до девяностых годов двадцатого века, говорит о том, что не бывает ненужных умений, просто некоторые из них пока не востребованы, но могут понадобиться в будущем. Поэтому цель спасательной операции в Кобе — сделать так, чтобы выжили все пострадавшие, кто сразу не был раздавлен насмерть обломками рухнувших зданий, ибо передовые отряды смогут прибыть на место землетрясения в течение считанных минут после катастрофы, а через час работы уже будут идти полным ходом. Тут так пока просто не умеют, во-первых, из-за замедленной скорости реакции руководящих кругов на события, во-вторых, из-за бюрократических проволочек, разных «демократических» процедур и юридической казуистики. Там где в правильно ориентированной монархической системе требуется только экстренный директивный указ первого лица, при демократии-бюрократии неизбежны множество согласований и голосований, а иначе как бы чего не вышло. Вот и получается, что, пока на месте катастрофы умирают люди, политики на парламентской трибуне закатывают многочасовые речи, стремясь выдвинуть в первые ряды своих соратников и задвинуть конкурентов. Впрочем, в вашей действительности, хоть японской, хоть российской, это настолько общее место, что оно вряд ли нуждается в уточнениях и пояснениях.