Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 112 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Потом мои мысли вместе с демонстрируемыми сновидениями скакнули в сторону миров с другой историей, не такой, как у нас. К монархии как форме государственного устройства отношение у меня прежде было сугубо отрицательным. Жил я при власти царя Николашки, и ничего хорошего из его времени не запомнил. Однако Российская империя того мира, из которого пришла супруга товарища Серегина штурм-капитан Волконская, выглядела для меня непривычно и даже шокирующе.

Трудно даже представить, что должно было произойти, чтобы семейство Романовых взялось за ум и полностью изжило на российских просторах голод, нищету и бесправное положение простого народа. В моем личном прошлом последнему Романову, пока он сидел на троне, такие изъяны бытия были безразличны. Однако его младший брат, взойдя на престол, покончил с ними примерно в те же сроки, что и советская власть, а потом, поднапрягшись, превратил свою монархическую Россию в самое научно продвинутое и промышленно развитое государство во всем том мире. Но у меня не укладывалось в голове, как такое могло получиться — ведь скорее свиньи по осени, построившись клином, полетят на юг, чем разные императоры и великие князья из романовского семейства по доброй воле перестанут проедать народные богатства и займутся полезным практическим делом.

Впрочем, почти сразу все прекрасно объяснилось. Оказалось, что правой рукой, личным другом и главным соратником императора Михаила в его реформаторских делах в ранге Канцлера Империи был Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, устроивший все по лучшим большевистским стандартам, только без революции, гражданской войны и разрухи. Монархический социализм — это же уму человеческому непостижимо, однако мне уже было известно, что тут, в вотчине товарища Серегина, не только не лгут и не лукавят, но и не скажут всуе ни одного лишнего слова… Поэтому я просто принял к сведению, что такое возможно.

Мир майора Красной Гвардии Игоря Половцева и его курсантов-егерей понравился мне гораздо больше. Наши это люди, во всех смыслах наши, без всякого «быть может» и «если», потому-то и в воинство товарища Серегина они влились всей своей курсантской ротой, составив костяк командного состава. До их прибытия это был своего рода партизанский отряд, где даже взводных командиров можно было пересчитать по пальцам, а с ними получился зародыш будущей армии, которая могла быстро увеличиваться численно, принимая добровольцев из числа разных униженных и угнетенных.

Когда такие люди появились, товарищ Серегин сказал им: «Ты — это я, а я — это ты, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто» и поставил в строй под красные знамена, а остальное сделали его юные командиры, также согласные с такой позитивной программой. Ничего более большевистского придумать было просто невозможно: каждый советский человек знает, что голос одиночки тоньше комариного писка, однако единая миллионопалая рука способна разом оторвать все дурные головы. И сразу после этого Творец Всего Сущего, прежде общавшийся с командой товарища Серегина только через отца Александра, вышел с ним на прямой контакт и произвел в свои Специальные Исполнительные Агенты.

Потом к Воинскому Единству присоединился советский танковый полк, выпавший из восемьдесят девятого года, и с ним тоже все прошло по самым лучшим стандартам — «подобрали, обогрели, поставили в строй». А иначе было никак: к себе домой, на верхние уровни Мироздания, эти люди могли вернуться только в составе дружной команды, сплотившейся вокруг товарища Серегина, и не иначе. Впрочем, это было только самое начало, своего рода предстартовая подготовка — после ее завершения воинство борцов за справедливость выпустили в исторические миры исправлять различные неустройства и перекосы, отражать вражеские нашествия и вправлять мозги царям и генеральным секретарям по поводу политически неверных решений.