Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 20 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Как я вижу, у вас здесь не только тренировочные, но и концентрационные лагеря, — с оттенком неприязни сказал Кямран Багиров.

— Это, гражданин Багиров, не концентрационный, а сортировочный лагерь, — жестко ответил я. — Уже послезавтра это место снова опустеет, причем процентов девяносто его временных обитателей просто вернутся по домам, а с остальными следствие будет работать в другом моем владении, где для этого имеются подходящие условия. У меня в принципе нет обычая держать за колючей проволокой пленных или заключенных. Я либо отпускаю этих людей на свободу, либо беру к себе на службу, либо передаю из рук в руки местному русскому государству и умываю руки.

— Да, это правда, — подтвердил Гейдар Алиев, бросив в мою сторону Истинный Взгляд. — Товарищ Серегин сказал именно то, что он думает и собирается сделать.

— Посмотрите прямо перед собой, товарищ Алиев, — сказал я. — Тут лежит будущее вашего народа: девочки и мальчики из хороших семей, учащиеся в престижных школах для детей элиты. Сделайте так, чтобы они выросли правильными людьми, и тогда вам не будет безумно стыдно за упущенные возможности.

— Я это понимаю и разделяю ваше мнение о том, что люди важнее любых материальных ценностей, — ответил лидер азербайджанской нации и, повернувшись к старшему съемочной группы, произнес:

— Сделайте, пожалуйста, предельно объективный сюжет об этом месте, покажите, что все вольные или невольные мятежники живы и даже не ранены, а также сообщите, что те из них, кто не участвовал в организации этого безобразия, вернутся по домам максимум к послезавтрашнему дню. Посланец Всевышнего гуманен и милосерден, а потому не причиняет зла тем, кто не причастен ни к чему плохому. И об этом должны знать все.

Потом мы немного подождали, пока телевизионщики сделают свое дело, при этом Гейдар Алиев отдельно сказал на камеру несколько слов, закрепляя отснятый сюжет своим авторитетом. Затем я отправил съемочную группу прямо в телецентр, а сам вместе с Гейдаром Алиевым, Кямраном Багировым и Абдурахманом Везировым прибыл в президентский дворец, который уже взяли под охрану десантники полковника Шаманова. А там нас уже ждали новые действующие лица: экс-президент Муталибов, командующий четвертой армией генерал-лейтенант Владимир Сергеевич Соколов*, а также полковник Шаманов собственной персоной. Прежде я с этим человеком лично не встречался, решая все вопросы организации бакинской операции через товарища Варенникова и маршала Язова, ибо иначе было невместно.

Примечание авторов:* сын предпоследнего советского министра обороны маршала Соколова — того самого, которого сняли с должности за прилет в Москву Матиаса Руста.

И вот все причастные в сборе, можно начинать итоговый разговор. Однако первым высказался не кто-нибудь иной, а господин Муталибов.

— Господин Серегин, — сказал он, — как я понимаю, вы нарушили свое обещание по итогам всех событий сохранить за мной должность президента.

— Едва только ваши народные массы колыхнулись от возмущения, как стало очевидно, что в этом дворце вы не смогли бы усидеть даже на всех штыках мира, — ответил я. — Нет в вас для этого ни харизмы императорского типа хотя бы второго ранга, ни даже соответствующих талантов управленца. Ваш авторитет в азербайджанском обществе имеет отрицательное значение, а легитимность, полученная вами на безальтернативных выборах, получилась третьего сорта. В таких условиях ваше президентство оказалось сплошной жизнью на вулкане, и я не вижу причины, по которой стоило бы и дальше длить эти мучения азербайджанского народа.