Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 121 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Главная задача Империи — это извлечение из народных масс самых разнообразных талантов во всех областях человеческой деятельности и создание из них элиты государства. Кстати, в мире товарища Гордеева Нина Викторовна Антонова сразу расставила все точки и запятые в деле товарища Гумилева. Одним из соавторов теории пассионарного этногенеза там стал товарищ Сталин, ибо это соответствовало его мироощущению, после чего все ее ругатели и хулители отправились во глубину сибирских руд пилить лес или вовсе упокоились под дерновым одеяльцем на расстрельных полигонах. В подобных случаях можно только так, и никак иначе. И талантливого человека к делу пристроили, и государство от двуногого шлака почистили.

Час спустя. Санкт-Петербург, улица Коломенская, дом 1/15, квартира 4

В гости к местной семье Гумилевых я отправился в сопровождении Льва Николаевича и Натальи Викторовны младших и Кобры. Даже в двухкомнатной квартире большее количество народа будет казаться толпой. Вместо Грозы Драконов можно было бы взять Птицу, но я решил этого не делать. Нет в доме у Гумилевых выводка детей мал мала меньше, к которым богиня Анна испытывает искреннюю симпатию. В компании с Коброй с пожилыми людьми разговаривать гораздо комфортнее.

Дверь нам после звонка открыла Наталя Викторовна. Она с ошарашенным видом уставилась не на меня (показывали по телевизору неоднократно), не на Кобру и даже не на омоложенную версию собственного мужа, а на еще одну Наталью Викторовну, сияющую зрелой красотой тридцатилетней женщины. Уж саму себя в этом возрасте она помнила очень хорошо.

— Кто там, Наталинька? — из глубины квартиры старческим голосом спросил местный Лев Гумилев.

— Позвольте представиться, — громко сказал я, приподняв шляпу. — Сергей Сергеевич Серегин, Адепт Силы и Порядка, самовластный князь Великой Артании и Император Четвертой Галактической империи, а также мои спутники и спутницы: Адепт Хаоса Кобра, она же Гроза Драконов и Темная Звезда, и Лев Николаевич Гумилев с супругой из прошлого для меня мира восемьдесят пятого года. Не удивляйтесь их видимой молодости: полтора месяца в руках моих врачей были потрачены не напрасно. Мертвых у нас оживлять не умеют, а вот остальные болезни человеческого тела вполне исцелимы.

Местная Наталья Викторовна перевела взгляд на меня и ошеломленно произнесла:

— Да, Лев, этот человек действительно в точности похож на господина Серегина, и выглядит он точно так же, как в тот момент, когда выворачивал наизнанку гражданина Хасбулатова.

— Так! — из глубины квартиры воскликнул местный Лев Гумилев. — Это решительно интересно! Зови их сюда. Хоть кто-то из сильных мира сего посетил мое скромное жилище, пусть даже на излете моей жизни.

Это квартира принципиально ничем не отличалась от той комнаты в коммуналке, где мы застали предыдущую версию этой семьи. По крайне мере, в гостиной главными элементами интерьера были шкафы и стеллажи до потолка, заполненные книгами. Сам хозяин сидел в глубоком кресле и смотрел на меня пронзительным взглядом человека, которому уже ничего не страшно на пороге Вечности.

— Добрый день, Лев Николаевич, — сказал я. — Извините, что далеко не сразу посетил ваше обиталище, ибо понадобилось некоторое время, чтобы навести порядок в нашем общем богоспасаемом отечестве и устрашить разных уродов, мечтающих о тухлом.