Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Я вспомнил всеобщую хвостатую любимицу нашей семьи, которую сестренки еще в статусе наложниц мистера Эллисона прятали от хозяина, и кивнул. Не знаю, как с крысами, но мир в доме это четвероногое создание устанавливает без труда, и даже маленький Сергей Сергеевич без ума от своей мурлычущей хвостатой подружки. Осталось уточнить некоторые нюансы.

«И что же, ты предлагаешь экстренно развести на Руси кошек? — мысленно спросил я. — Не слишком ли это экстремальный образ мыслей?»

«Отнюдь, — возразила энергооболочка. — В царских дворцах хвостатые бойцы противокрысиной обороны завелись, если не ошибаюсь, еще со времен царя Иоанна Васильевича Грозного. Но для общей защиты государства от обозначенных угроз этого было совершенно недостаточно. Свой бесстрашный боец и защитник того, что нажито в поле непосильным трудом, должен быть в каждом крестьянском доме. Только в таком случае крысиный вопрос можно будет считать окончательно закрытым. И имей в виду, что крысы очень быстро учатся избегать ловушек, а также вырабатывают устойчивость против действия ядов, так что эти методы малоэффективны. Правда, есть у кошек и побочные эффекты в виду угрозы поголовью цыплят, утят и прочих птенцов домашней живности, но его можно и нужно минимизировать различными предохранительными методами. Крысиная угроза намного страшнее».

Пока мы так совещались внутри себя, во внешнем мире не прошло и пары секунд, а потому Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич еще не успели как следует обдумать мою предыдущую фразу. А мне и не к спеху. Тему про кошек и крыс в разговор ввернуть я еще успею. Не в этот раз, так в следующий. Москва не сразу строилась, и крысы тоже до угрожающей численности размножатся не за год и не за десять. В Основном Потоке, если мою энергооболочку не подводит память, первая пандемия в Европе и на Руси полыхнула только лет через сто, причем выглядело все так, будто инфекция была занесена извне в уже размножившееся крысиное и людское поголовье.

— И нечто Европа опять сможет соединиться во что-то похожее на Римскую империю времен первых кесарей? — недоверчиво спросил Ярослав Всеволодович. — И хоть вы, Сергей Сергеевич, при мне не изрекли еще ни единой лжи, не верится мне что-то в такое явление. Собирать господ европейцев под одну руку — это все равно, что составлять охотничью свору из диких пардусов (рысей): передерутся и разбегутся в разные стороны.

— Такое явление с консолидацией всей Европы не так уж невероятно, как вам кажется, — вздохнул я. — Так уж получилось, что мне достоверно известно о существовании намертво заглушенной Господом исторической ветви, в которой шестьсот лет назад совместное аваро-славянское войско взяло и разрушило Константинополь. После этого события православие исчезло из списка мировых исповеданий, а на просторах Центральной и Восточной Европы от Балтики до Понта Евксинского образовался мощнейший языческий каганат — государство хищное, злобное и беспощадное, поставившие целью бросить к своим ногам весь остальной мир. Перед угрозой такой силы Европа стремительно консолидировалась, о распаде империи Карла Великого не могло быть и речи, а еще этому процессу помогли беженцы из разоренной Византии. Это их влияние превратило довольно рыхлое государство франков в монолитную Священную Римскую Империю Германской Нации, где император был господином над всеми князьями, и светскими и церковными, а город Ахен стал третьей в своем ряду столицей после Рима и Константинополя. Свою Великую Войну против Аварского каганата, растянувшуюся на несколько сотен лет, это государство выиграло, ликвидировав угрозу своему существованию, но превратилось при этом в такой ужас, что Господь Всемогущий, посмотрев на конечный результат развития этой исторической ветви, решил отсечь ее у самого основания. Но в вашем мире Священная Римская Империя Германской Нации уже существует, и великий страх перед объединяющейся Русью и моей непостижимой персоной может наполнить ее иссохшую оболочку реальным содержанием. Римская католическая церковь может изменить свое отношение к германским императорам, перестав видеть в них конкурентов, но они никогда и ни за что не прекратить борьбы против православия вообще и Руси в частности.