Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 98 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Примечание авторов:* ныне в этом здании располагается Парламент Грузии.

Ну и пусть! Со мной или без меня, этот взрыв должен был произойти, ибо господин Гамсхурдия за недолгое время своего президентства насмерть разругался со всеми, до кого смог дотянуться. Профессор музыки, по совместительству антисоветский диссидент, он вел себя как пьяный гемадрил в посудной лавке, яростно круша остатки былого благополучия. При нулевом опыте государственного управления, и, самое главное, при отсутствии таланта к этому делу, интеллигент в президентском дворце — воистину страшное явление, потому что он живет в мире собственных иллюзий, и глух не только к мнению окружающих, но и к чувству самосохранения.

Впрочем, его оппоненты тоже были хороши. Отчасти они представляли собой таких же диссидентов, только обделенных властью при первой дележке, отчасти откровенных уголовников (правда, тоже с некоторым интеллигентским шармом, как это принято на Кавказе). Абрек (разбойник) в этих краях непременно должен быть благороден, обаятелен и честен, разумеется, в той мере, в какой позволяет избранная профессия.

Как доложила энергооболочка, на центральной позиции во всей этой движухе оказался Джаба Иоселиани — убийца, бандит, вор в законе, и при этом талантливый писатель, режиссер и профессор филологии. Подчиняющиеся этому деятелю военизированные формирования «Мхедреони» («Всадники») представляют собой главную ударную силу грузинского национализма, густо замешанного на самой отпетой уголовщине. И в то же время им стоя аплодирует вся грузинская интеллигенция, для которой эти грабители, насильники и убийцы являются борцами за независимость.

На второй позиции оказался предводитель так называемой Национальной гвардии Тенгиз Китовани. Там труба пониже, и дым пожиже по всем параметрам. Этот человек провел двенадцать лет в тюрьме за аварию со смертельным исходом, но никаких регалий в уголовном мире не получил. Образование у него тоже было высшее с художественным уклоном, но карьера по этой части не задалась: ее пиком оказалась должность главного художника в рекламном бюро. В Основном Потоке в результате победы антизвиадистской оппозиции в Гражданской войне Национальная гвардия превратилась в ядро формирующейся грузинской армии, даже несмотря на то, что сам Китовани оказался выброшен из политического процесса из-за конфликта с Эдуардом Шеварднадзе, которого он сам же и привел к власти. Впрочем, это еще гуманно: обычно революционеры первой волны кончают гораздо хуже.

Третьим номером в этой команде являлся лидер Национально-демократической партии Гия Чантурия, еще совсем молодой для политика, но уже вполне кондовый антисоветчик и русофоб. Пикантная деталь: сия партия была воссоздана еще в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году с целью «восстановления независимости Грузии», и в качестве методов предполагалось использовать призывы к национальной непокорности и помощь в осуществлении этой непокорности. При этом одним из главных принципов нацдемов был отказ от каких-либо компромиссов с властями, а идеологическим базисом была выбрана химерная* конструкция теологической демократии. И, что характерно, ни власти Грузинской ССР, ни набольшие госбезопасные начальники в Москве не шевельнули по этому поводу и пальцем. А ведь в нормальном государстве за подобный кунштюк всем причастным должны были густо намазать лоб зеленкой. Впрочем, в Основном Потоке как раз наивный дурачок Чантурия не избежал смерти в крысиных демократических разборках. Его пристрелили из-за угла, и свалили все еще на одного грузинского деятеля Игоря Георгадзе.