Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 76 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Кабинет окутало слепящее жемчужное сияние, которое сначала собралось облаком вокруг его хозяина, потом впиталось в кожу. На этом процедура инсталляции постоянного Истинного Взгляда была завершена.

— Готово, — сказал я, — а теперь, проявив интерес, посмотрите сначала на меня, потом на своих братьев…

Местный Путин выполнил мое указание, удовлетворенно кивнул, потом посмотрел на Кобру.

— Ого, — сказал он, — а девушка-то у вас с характером!

— Кобра мне не девушка, а боевой товарищ, — ответил я. — Я, помимо всего, прочего Адепт Порядка, а она Адепт Хаоса, вместе мы составляем взаимодополняющую пару страшной разрушительной мощи. Когда мы вместе впадаем в состояние Благородной Ярости, высший демон, среди людей известный как Люцифер, или германская панцергруппа полного состава оказываются нам на один зуб.

— Вот так, Володя, — сказал президент Путин из мира с техногенными порталами, — оказывается, противоположности могут не только бороться, но и сотрудничать, если у них имеется общая цель, добрая воля и желание не навредить. И сам Сергей Сергеевич непростой человек, и люди в его команде того стоят. Если бы мы так подбирали себе министров, то не было б в мире державы сильнее России.

— Я это уже понял, — сказал хозяин кабинета. — Предыдущая власть, возникшая на руинах августовского путча, была вынесена на лопате с таким знанием дела, что остается только снять шляпу. Однако при этом у меня остается один личный вопрос…

— Собчак? — спросил я.

— Да, — ответил будущий верховный главнокомандующий Российской империи. — Анатолий Александрович мне не чужой человек.

— Судьба господина Собчака вопрос обсуждаемый, — сказал я. — За всю свою карьеру Специального Исполнительного Агента смертью я казнил только хана Батыя, кагана Угэдея и всю прочую монгольскую правящую камарилью, да британского лорда Пальмерстона. Обычно своих врагов я убиваю на поле боя, и то не всех. Побежденного на Бородинском поле Наполеона Бонапарта, к примеру, я сделал своим союзником и вассалом, как и японского императора Мацухито, а также две версии кайзеров Вильгельмов из четырнадцатого и восемнадцатого годов. Также в моих вассалах ходят побежденные мною американские президенты-наместники Дуайт Эйзенхауэр, Джеральд Форд и Джордж Буш из восемьдесят пятого года. Три раза я играл с исключительной Заокеанщиной в Третью Мировую Войну на все деньги, и все три матча выиграл всухую. Если бывший враг не может стать мне деловым партнером, но представляет интерес для следствия, я ставлю его в стасис, то есть под пленку остановленного времени, на вечное хранение, на случай, если вдруг позже этого человека потребуется снова допросить по вновь открывшимся обстоятельствам. И, наконец, тех, кто не нужен мне ни в каком качестве, я ссылаю в один из миров прошлого, где они уже не смогут навредить. Но сослать тоже можно по-разному. Приледниковая тундростепь мира Каменного века — это одно, необитаемый тропический остров — это другое, а вполне цивилизованные миры девятнадцатого и начала двадцатого века — это третье. Следствию господин Собчак неинтересен ни в каком качестве, ибо такие, как он, это всего лишь симптом, а не само явление, но и работать со мной он тоже не сможет. Не тот у него характер, таланты и политические убеждения. Остается выбор между необитаемым островом и достаточно цивилизованными временами, ибо на приледниковую тундростепь он и его семья не нагрешили.