Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 67 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Вполне, — подтвердил Бакатин. — Только вот последнего пункта я не предполагал.

— А зря, — хмыкнул я. — С такими людьми общение должно быть только через письменные приказы, и то, прежде чем их исполнять, подпись следует отдавать на графологическую экспертизу. А то попросит такой деятель вместо себя расписаться кого-то из своих холуев, а потом будет кричать, что приказ был поддельный. Тоже вероятная картина для тех, кто продал душу слугам Отца Лжи.

Евгений Примаков тихо и незло выругался: мол, каким он был дураком, наблюдая эту амебу вблизи и не сделав выводов, после чего спросил:

— С Вадимом Викторовичем все понятно, а меня вы с какого счастья наметили в премьеры?

— При всем богатстве выбора никакого выбора у нас, собственно, и нет, — ответил я и пояснил: — Самые вероятные кандидаты на эту должность в моем личном прошлом обгадили все вокруг себя, сами измазались с ног до головы, но так ничего и не поняли, а потому в выгребную яму истории их, и прикрыть крышкой, чтоб не воняло. Другие премьеры, те, что были получше, пока не дошли до нужных кондиций по жизненному опыту и служебной квалификации. Им бы еще несколько годиков поработать этажом-двумя ниже. Один лишь вы, Евгений Максимович, прямо сейчас являетесь тем человеком, которому не страшно доверить страну.

— А почему бы вам не назначить к нам премьером кого-то из своих людей? — спросил Примаков.

— Это исключено: я не ищу тут себе удела, а лишь помогаю вам вытащить страну из той ямы, куда ее запихали Горбачев, Ельцин и прочие господа реформаторы, — ответил я. — Все члены Временного Правительства Национального Единства должны быть местными выдвиженцами, людьми честными и пользующимися доверием сограждан. Мое дело — помочь вам с силовым ресурсом и навести Страх Божий на разных обормотов, решивших, что теперь им можно все.

— И поэтому вы нанесли свой удар по Пакистану? — с интересом спросил Евгений Примаков.

— В том числе, — ответил я. — В Вашингтоне мой сигнал прочитали правильно, и пока придерживаются тактики выжидания. Но главной причиной операции «День Гнева» было мое желание вынести за скобки хотя бы один источник деструктивной политики и спасти от уничтожения хороших людей в Кабуле, которых Горбачев и Ельцин уже договорились бросить на произвол судьбы. Никакого национального примирения в Афганистане в прежних условиях случиться не могло, потому что противная сторона (я имею в виду американцев) соблюдает писаные и неписаные соглашения только до первой перемены погоды в свою пользу, а их местные сателлиты и вовсе недоговороспособны. В моем личном прошлом, свергнув правительство Наджибуллы, Хекматиар, Раббани, Ахмад Шах Масуд и главари помельче устроили еще одну междоусобную гражданскую войну, что кончилось тем, что всех их победило еще более радикальное движение «Талибан», превратив Афганистан в исламский эмират. И следом в очереди на поджог стоял Таджикистан, где должна была разгореться своя гражданская война, и все прочие республики Средней Азии. А оно нам надо?

— Нет, этого нам не надо, — ответил кандидат в премьеры. — Это был очень сложный регион, но вы его значительно упростили…

— Скоро там все будет еще проще, — сказал я. — Обещание стереть с карты дурацкую линию Дюранда пуштунским вождям уже сделано, и теперь, когда пакистанская армия де-факто прекратила свое существование, у них появился новый вектор приложения усилий, помимо борьбы с центральным правительством, находящимся сейчас, между прочим, на моем содержании.