Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 122 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

После легкого перекуса (мы с Липой не были особенно голодны) мужчины отправились по своим важным делам, названные сестры хозяина дома занялись повседневными хлопотами, а госпожа Серегина-Волконская пригласила нас в свою комнату для частного разговора.

В первую очередь я поинтересовалась, как могло получиться, что княжна из рода Волконских, вместо того, чтобы блистать на балах, вдруг записалась на армейскую службу. И ответ меня потряс. Оказалось, что закон о вольности дворянской, изданный моим дедом императором Петром Третьим на основе европейских представлений о том, что правильно, а что нет, за сто с лишним лет привел к деградации и разложению и дворянства и титулованной аристократии. Потомки людей, воздвигших великую державу, выродились и измельчали. У нас там этот процесс еще только в самом начале, а вот к началу двадцатого века из двух миллионов потомственных дворян мужского пола и дееспособного возраста на службе находилось едва двести тысяч. Остальные должности в армии и на государственной службе занимали разночинцы, также, в соответствии с Табелью о Рангах, выслуживавшие себе личное и потомственное дворянство. Чтобы остановить этот процесс и обратить его вспять, император Михаил Второй, он же Великий, и он же Лютый, возвращаясь к первоосновам российской государственности, отменил дворянскую вольность, повелев, чтобы представители дворянства и титулованной аристократии, без различия пола, служили государству верой и правдой двадцать лет. Не пожелавших выполнить это повеление по истечении трех лет переходного периода без всякой пощады переписали в мещанское и купеческое сословия, после чего дворянство и аристократия, значительно уменьшившись в числе, укрепились качественно и снова стали опорой государства и трона, а не бесполезным общественным придатком. За это императора Михаила Второго в том мире считают кем-то вроде переоснователя династии, вдохнувшего в государство Российское новую жизнь.

В тех мирах, где такого сделано не было, в России происходила кровавая революция, наподобие французской. Монархия там рушилась в грязь, увлекая за собой аристократию и дворянство. Когда в Париже восставшая чернь взяла штурмом и разрушила Бастилию, мне исполнился только год, и можно сказать, что ужасы страдающей революционной Франции, гильотины на площадях и тысячи отрубленных голов я впитывала в себя с самого раннего детства. Но и представить было невозможно, что подобное может случиться в России, и почти по тем же причинам. Потом, как и во Франции, российское государство все равно возрождалось, но уже в другой форме и под руководством совсем других людей, но разговаривать об этом было неинтересно. Зачем жить, если в России нет царя? Господин Серегин, правда, считает иначе, но на то он мужчина и Специальный Исполнительный Агент самого Господа, который должен сражаться за Россию при любых обстоятельствах, а я — всего лишь слабая женщина, ужасающаяся подобным переменам.

Что касается родного мира госпожи Елизаветы, то на первых порах там служба для женщин предусматривалась только по гражданской части (ибо, по представлениям императора-воина, мужчинам было невместно перекладывать в присутствиях стопки бумаг), но потом представительницы слабого пола проникли и в армию. Так там, в начале уже двадцать первого века, из женщин почти целиком и полностью состоит штат военно-медицинского управления, а также в значительной степени контингент пилотов больших и малых летательных кораблей. Госпожа Елизавета и была таким пилотом, водила в бой бронированный летательный корабль-штурмоносец, укомплектованный ротой тяжеловооруженных десантников-гренадер, а когда они вели бой, поддерживала их огнем бортового вооружения.