Книга Альянс Нерушимый, страница 49 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Дело в том, что астероид, в Основном Потоке носивший наименование Тунгусского, в том мире вдруг стал Нью-Йоркским, и со всей пролетарской ненавистью стер с лица Земли тот город грехов, разврата и порока, — пояснил я. — А заодно отправил в ад молодого Франклина Делано Рузвельта и уничтожил крупнейший американский банковский кластер. Последнее вызвало панику на рынках, ставшую причиной жестокого финансового кризиса, перешедшего в затяжную депрессию. Кроме того, как и в других подобных мирах, Старшие Братья свели там Первую Мировую Войну к незначительной мебельной перестановке на европейском континенте, оставив янки, с их аппетитом к наживе, на голодном пайке. Поэтому депрессия вышла затяжной, то ослабевающей, то снова ужесточающейся, и без мистера Рузвельта на президентском посту света в конце этого тоннеля все никак не просматривалось. На выборах тридцать шестого года от четырех партий были выдвинуты четыре третьестепенных кандидата, и ни один из них не набрал необходимого для избрания количества выборщиков. Президент Гувер пост сдал, а вот принимать его оказалось некому. В условиях случившегося паралича власти начались гражданские беспорядки, ибо у каждого из кандидатов имелись свои активные сторонники. В результате крупные корпорации и холдинги, в первую очередь банковские, договорились и скинулись военным на операцию по восстановлению порядка. По итогам случившегося переворота американское государство стало управляться по тем же принципам, что и крупная корпорация, и высшим органом такого управления стал Директорат, состоящий из представителей четырнадцати крупнейших холдингов, совокупно владеющих тремя четвертями всех национальных богатств. При этом все население разделилось на четыре неравновесные и неравноправные категории: Акционеров, Налогоплательщиков, Служащих и Жителей. Дальнейшую эволюцию этой системы можете представить себе сами. У ничтожного меньшинства владельцев пакетов акций есть все права и прелести жизни, а у подавляющего большинства пролетариев — лишь обязанность тяжко трудиться или сдохнуть.

— Да уж, — сказал товарищ Гордеев, — все точно так, как и предсказывал в своем «Капитале» товарищ Маркс, а потом Джек Лондон описывал в «Железной Пяте». Но почему же такого не случилось в других мирах, ведь в прошлый раз вы ни о чем подобном нам не рассказывали?

— А вот тут в полный рост встает вопрос о роли сильной личности в Истории и о том, насколько она может искажать закономерности социального развития. Имеется в тридцатых годах двадцатого века в шаговой доступности Франклин Делано Рузвельт — история сворачивает с магистрального пути и закладывает зигзаг. Нет такого человека — идет прямо. И то же самое должно касаться слабой личности, в ключевой момент истории оказавшейся на ответственном посту. Я имею в виду императора Николая Александровича, который последовательно проиграл все, вплоть до жизни своей семьи, но, даже умирая в подвале Ипатьевского дома, так ничего не понял. Перед товарищем Карлом Марксом и обоими товарищами Лениными вопрос о внесении корректив в их теорию я уже поставил, пусть думают. Ну а мы с вами практики, нам требуется решать вопросы на месте по фактическим обстоятельствам.

— Ну хорошо, — сказал мой собеседник, — давайте теоретиково оставим теоретикам, а сами займемся насущным. Помнится, вы остановились на том, что обнаружили гнездо наблюдателей в этом самом Североамериканском Директорате.