Книга Неожиданные контакты, страница 17 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Наказав злых и возвеличив добрых, войско товарища Серегина перешло в следующий мир, где как раз начиналось Смутное Время, гадкое, как растоптанная какашка. И тут оказалось, что улаживать смуту и охлаждать воспаленные умы товарищ Серегин умеет так же хорошо, как отражать вражеские вторжения. Несколько точечных воздействий — и ситуация купирована, Лжедмитрий выкраден прямо из собственного шатра, а те деятели из бояр и польских агентов, что прежде разжигали Смуту, надеясь поймать в ее мутной воде жирную рыбку власти, дружно начали жрать друг друга, чем вывели себя из игры. В результате нескольких судорожных потуг единственным авторитетом на Руси остался патриарх Иов, а все остальные деятели, в том числе несостоявшаяся семибоярщина, впали в ничтожество. Когда ситуация созрела, товарищ Серегин выставил Самозванца перед толпой москвичей и заставил объяснить, кто он и что стало с настоящим царевичем Дмитрием Ивановичем. Фурор от этого выступления получился просто необыкновенный, куда там Филиппу Киркорову. Также, помимо всего прочего, с той поры больше никто не мог назваться чудесно спасшимся последним сыном Ивана Грозного, ибо всем чистейшим русским языком откровенно, как на исповеди, объяснили, что этот человек давно мертв, и более никогда не воскреснет.

Тем временем, пока бояре на Москве занимались междоусобными разборками, подготавливая крах Смуты, мой новый Командир, чтобы два раза не вставать, ликвидировал Крымское ханство, попутно набрав в свое войско новых униженных и оскорбленных. Вот это были настоящие мужчины, подневольные гребцы с турецких галер, которые с радостью пошли под руку Господнего Посланца, тысячами побивавшего врагов Христовой Веры. И польско-литовским панам от него тоже вдоволь досталось невкусных пряников, в битвах при Березне и Динабурге-Саласпилсе он нанес сокрушительные поражения гетманам Жолкевскому и Ходкевичу, обратив в прах воинскую мощь посполитого панства. И правильно! Пусть не лезут своим свиным католическим рылом в наши родные православные Палестины. И наконец, в самом конце, товарищ мой новый Командир показал фигу, кукиш и дулю (в одном флаконе) тем боярам и церковникам, которые, против всех договоренностей, решили на Земском Соборе избрать его московским царем. Оставил вместо себя царя-заместителя Михаила Скопина-Шуйского (вот, мол, вам, люди добрые, природный царь из Рюриковичей) с условием короновать того на царство через три года, и был таков.

И примерно в то же время, слазив на самый верх чужой для нас исторической линии, мой новый Командир со товарищи приволокли оттуда линкор планетарного подавления с брутальным названием «Неумолимый», ранее принадлежавший одной высокоразвитой галактической цивилизации, и тут же занялись его восстановлением. И это в дальнейшем имело далеко идущие последствия, без которых на уровнях двадцатого или двадцать первого века просто нечего было бы делать. Сказать честно, уже после «просмотра» этой серии мне неодолимо захотелось встать в общий строй, ибо, кроме кавалерии, в армии моего нового Командира завелась неплохо организованная пехота и артиллерия. Но это была даже не середина похода по мирам, а мне требовалось просмотреть все до конца.

Разрулив большую Смуту в начале семнадцатого века, товарищ Серегин перенесся на сто двадцать пять лет спустя, где сложилась схожая коллизия. Вот-вот от оспы умрет царственный псарь Петр Второй, последний потомок Петра Великого по мужской линии, после чего в России на долгие десятилетия воцарится бабий век с сопутствующими этому явлению куртизанами, партизанами* и прочими интриганами. В итоге несколько суматошные действия команды Серегина привели к тому, что все устроилось как нельзя лучше. Тело Петра Второго от оспы вылечили и, не обнаружив внутри него человеческой души, договорились с Самим о том, что в нем на всю оставшуюся жизнь поселится дух его великого деда, условно-досрочно освобожденный с адских галер. В напутственном слове Сам сказал духу Петра Великого, чтобы тот исправил то, чего наворотил по дури во время прежней жизни, а если не справится с этим простым заданием, то после второй смерти загремит туда, откуда и обыкновенный ад покажется раем. А если справится, то будет ему окончательная амнистия и райское блаженство (три раза ха**), ибо хорошего за время своего первого царствования Петр Великий тоже сделал немало.