Онлайн книга «Неожиданные контакты»
|
— Тоже верно, — согласился советский вождь. — Этот самый век — эпоха не из приятных. При этом нас немного задевает тот факт, что в четвертом и четырнадцатом годах вы принялись укреплять монархию Романовых, а не развивали вполне созревшую революционную ситуацию, но понимаем, что делали вы это из лучших побуждений. Зато в восемнадцатом и последующих годах вы безоговорочно встали на платформу поддержки советской власти, и это искупает все прочее… — Ни в четвертом, ни в четырнадцатом году большевики брать власть были еще не готовы, к тому же революционные ситуации в этих мирах созрели значительно позже момента нашего вмешательства, — парировал Серегин. — Вы сами можете себе представить, какой крови и какой задержки в развитии стоили бы России подобные авантюры, и кто в итоге пришел бы к власти? На либеральных демократов и демократических либералов я работать не собирался, ибо ничего, кроме нового издания Временного Правительства, они стране предложить не могли. — И это тоже правильно, — хмыкнул Отец Народов. — Уж лучше вменяемый царь или царица из Романовых вместо Николашки, чем эта шайка-лейка. — Кстати, такая незначащая подробность, — сказал Серегин. — В четырнадцатом, то есть уже пятнадцатом году, принцем-консортом при императрице Ольге Николаевне работает некто Иосиф Джугашвили, он же товарищ Коба. И я тут ни при чем. Когда назначенная наследницей царская дочь повышала у нас свою квалификацию, она встретилась на узкой дорожке с изъятым мною из ссылки будущим товарищем Сталиным, и эти двое полюбили друг друга с таким жаром, что в трех метрах от них вспыхивала солома и взрывался бензин. В те годы вы были тем еще знойным красавцем. Но это если смотреть в личном плане, а политически получилось смешение большевизма и монархии один к одному. Ведь вы же, товарищ Сталин, всегда стремились к народному счастью, а не к тому, чтобы отрубить все головы царскому семейству, дворянам и вообще всем образованным людям, как некоторые будущие троцкисты. — Да, — согласился советский вождь, — в четырнадцатом году я был гораздо умереннее, чем потом. Что ж, не остается ничего другого, кроме как пожелать одному из своих младших братьев семейного счастья. У меня никогда не было никакой семьи, за исключением матери, и тут я узнаю, что теперь у меня есть целых пять братьев… — Не торопитесь считать своих братьев, товарищ Сталин, — сказал я. — На данный момент у меня неоткрытыми остались три канала в искусственные реальности, и два из них ведут в двойные миры, где одна часть принадлежит первой половине сороковых годов, а вторая — десятым годам двадцать первого века, точнее пока сказать нельзя. Их мы начнем открывать сразу после завершения переговоров здесь у вас. Время у меня совершенно не терпит, потому что, пока я тут занимаюсь дипломатией, к миру, где Советский Союз процветает и в двадцать первом веке, приближается боевая эскадра временного альянса кланов темных эйджел, скорее всего, взявших подряд на зачистку планеты-прародительницы. При этом в девяносто первом году Основного Потока творятся такие дела, что просто хочется рвать и метать. Но пока я не решу все задачи в искусственных мирах, меня туда просто не пустят… Отец Народов посмотрел на Малинче Евксину и спросил: — Если я правильно помню Синюю Книгу, в девяносто первом году в Советском Союзе произошел контрреволюционный буржуазный переворот? |