Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 94 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Это-то понятно, — хмыкнул Григорий Романов, — непонятно, где и когда вы, Сергей Сергеевич, так подковались по идеологической и хозяйственной части?

— Пришлось, — коротко ответил я. — Чем больше миров проходишь, тем больше знаний получаешь и тем больше у тебя печалей. Шучу. Главное — идти от простого сложному, а не наоборот. А теперь я хотел бы заслушать Сергея Леонидовича на тему того, как, с его точки зрения, выглядит обстановка в Афганистане.

— Нормальная обстановка, рабочая, — ответил министр обороны Советского Союза. — Сопротивление душманов почти прекратилось, взлетающие и садящиеся самолеты «стингерами» не обстреливают и засад на автоколонны не устраивают.

— Вот то-то же, — сказал я. — Но вы и сами, даже без моей помощи, если бы набрались нахальства, могли бы закончить Афганскую войну с тем же результатом, только при несколько больших издержках. Силы Советского Союза и Пакистана, стоящего за спиной у афганских бандитов, несопоставимы, а если вспомнить про Индию, то можно сказать, что у Зия-Уль-Хака не было бы даже малейшего шанса увернуться от возмездия. Генерал-диктатор пришел к власти путем военного переворота, и потому не обладал ни малейшей легитимностью, а советские военнопленные на пакистанской территории — это чистейший казус белли. Сначала — ядерные удары тактическими ракетами, потом — налеты тяжелых бомбардировщиков и высадка парашютного десанта в места содержания военнопленных, одновременно с сухопутным вторжением со стороны Индии, решающей собственные задачи. После такого вступать в силовое противостояние с Советским Союзом не стал бы даже самый воинственный из людоедов. А когда вы стоите на месте и позволяете себя бить со всех сторон, то сами напрашиваетесь на большие неприятности.

— К сожалению, — вздохнул маршал Соколов, бросив косой взгляд на Андрея Громыко, — наше политическое руководство заигралось в дипломанию и не давало нам санкции на сколь-нибудь решительные действия за пределами афганских границ.

— Вы, Сергей Леонидович, хотели сказать, что мы заигрались в дипломатию? — немного раздраженно спросил Громыко. — Должен заметить, что международные переговоры и дипломатические консультации — это неотъемлемая часть современной жизни.

— Нет, Андрей Андреевич, я сказал то, что хотел сказать, — упрямо произнес маршал Соколов. — Дипломания — это переговоры ради самих переговоров, без малейшей надежды на результат. Политическая трескотня, за которой не слышно вообще ничьих голосов, особенно людей дела.

— Ша, товарищи, — сказал я. — Сергей Леонидович (маршал Соколов) прав, а вы, Андрей Андреевич (Громыко) ошибаетесь. Американцы и западные европейцы — это персонажи с пониженной социальной ответственностью, которые держат свое слово только для того, чтобы потом ударить в спину, желательно насмерть. Не так ли, уважаемая Нина Викторовна?

— Именно так, — ответила моя министр иностранных дел. — Вести настоящие дипломатические переговоры имеет смысл только с союзниками и нейтралами, а врагов, если они не сдаются, следует уничтожать или хотя бы держать в страхе внезапного удара. Разговаривать с ними незачем по определению.

— Уж больно вы, Нина Викторовна, кровожадны для нормального министра иностранных дел, — проворчал Громыко.

— Нет в словах товарища Антоновой никакой особой кровожадности, — сказал я. — Если ты не убил врага, значит, через некоторое время враг убьет тебя, твою мать и отца, жену, дочерей и сыновей. О том нам говорит опыт двадцать второго июня сорок первого года. А если начать с врагом разговоры ради разговоров, то можно нечаянно отдать без боя все до последних трусов, но так ничего и не понять. От этого исхода я вас и отвращаю.