Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 49 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тысяча сорок первый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу

С первыми проблесками рассвета, когда дорога уже видна, но лица людей различить еще нельзя, крепкий старик в белом полотняном одеянии паломника-хаджи подошел к воротам запретного города Ниц. Не увидев привратной стражи (а это место как минимум должна была охранять парочка плюющихся огнем ифритов), паломник покачал головой, потом умыл руки и лицо из установленного перед вратами фонтанчика, расстелил свой молитвенный коврик и совершил первый за день намаз. Во время своих первых жизней он не был так набожен, однако неопределенное время существования в Садах Джанны приучило его к заведенному там распорядку. Раз воин за правое дело попал в рай соизволением Аллаха, то должен вести себя там как любой праведник, проводивший дни в благочестивых размышлениях и молитвах. И такие тоже угодны Богу, хотя бы тем, что просто не творят зла. Закончив читать молитвы, паломник поднялся на ноги, убрал свой молитвенный коврик в походную суму и с первыми лучами восходящего солнца вошел в Ершалаим, тьфу ты, в запретный город Ниц.

Защитные заклинания в воротах просканировали гостя и, не обнаружив в нем ничего враждебного, беспрепятственно пропустили. Для нехороших людей из Нижнего Мира у Духа Города были приготовлены сюрпризы пострашнее любых ифритов, но сегодня был не тот случай. Однако, ступив на аллею, ведущую к Площади Фонтана, паломник на мгновение остановился и пробормотал: «И тут гурии…». И в самом деле, то тут, то там были видны спешащие на службу в столовую и госпиталь бывшие мясные остроухие — девочки настолько миловидные, что их и в самом деле можно спутать с прелестницами из магометанского рая.

А вот еще из одного двора, тяжело топая мускулистыми ногами, на утреннюю зарядку выбежало отделение бойцовых неофиток под командой матерой сержантки. Все бойцыцы были одеты по форме номер два, которая не скрывает ни женских выпуклостей, ни рельефа мышц, превращающих этих рослых девиц в идеальные боевые машины. Вслед за первым отделением на аллею выскочило второе, третье, четвертое… Когда бой-девицы пробегали мимо странника, того обдавало запахами чисто вымытого тела и едва уловимыми ароматами духов и притираний. Серегину для его злобных девочек не жалко ничего, и духи у них в набор мыльно-рыльных принадлежностей входят точно так же, как одеколон у мужчин. И снова у гостя возникло недоумение: мол, а я вообще куда попал?

Вздохнув, паломник продолжил свой путь, и почти сразу же прямо на него выскочила стайка совсем юных остроухих, торопящихся на школьные занятия.

— Простите, девушки, — окликнул их путник, по привычке использовав арабский язык, — вы не подскажете, как я тут могу найти генерал-лейтенанта Нину Викторовну Антонову?

Девочки переглянулись (на арабскую речь их переводящие амулеты настроены не были), потом одна из них, видимо самая храбрая, ответила на чистом русском языке:

— Извините, уважаемый, мы вас не понимаем.

И тут странник мысленно возблагодарил Всевышнего за его маленькие милости. В канцелярии Садов Джанны старый евнух, который, как говорят, при жизни был современником Пророка, выписывая проездные документы, ничего не напутал, послав его туда, куда надо.

— Простите меня еще раз, — сказал он уже по-русски, — я генерал-майор русской и советской армий Мехмед Ибрагимович Османов, разыскиваю в этом городе генерал-лейтенанта Нину Викторовну Антонову, адмирала Виктора Сергеевича Ларионова, генерал-лейтенанта Вячеслава Николаевича Бережного, а также чекиста и журналиста Александра Васильевича Тамбовцева.