Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 39 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И только тогда американский посол решился выйти к императорскому герольду собственнолично. Но ничего страшного не произошло: тот вручил мистеру Хинтону большой пакет, опечатанный имперской печатью с двуглавым орлом. На пакете на двух языках, латыни и английском, было написано: «Президенту Соединенных Штатов Америки Рональду Рейгану лично в руки от императора Четвертой Галактической Империи Сергия сына Сергия из рода Сергиев». После чего герольд отправил американского посла обратно.

Когда мистер Хинтон оглянулся, имперский транспорт уже взмыл ввысь, и теперь принимал на борт малые пузатенькие аппараты. Вот последний из них скользнул внутрь, кормовые ворота закрылись, и летающий монстр, стремительно сорвавшись с места, исчез за крышами домов, только его и видели. А у американского посла на руках остался пакет, который еще следовало передать в Вашингтон… Мистер Хинтон еще не ведал о том, что творится на остальной территории Пакистана и уж тем более в Афганистане, но обстоятельства вручения документа требовали от американского посла самого серьезного отношения.

Тем временем на остальной территории Пакистана план «День гнева» исполнялся с неукоснительной точностью. Огромный, веселый и очень невежливый слон плясал вприсядку камаринского на пакистанском муравейнике, приговаривая: «Так вас, суки, так, и еще раз так!». Там, где под плазменными ударами прямо в пунктах постоянной дислокации сгорели танковые, артиллерийские и пехотные полки, вздымались в небо столбы густого черного дыма, и казалось, горит сама земля. Армия Пакистана, постоянно находившегося на ножах с соседней Индией, была велика и хорошо вооружена — и всю ее целиком и полностью требовалось разжевать в ходе одной воздушной операции. Так, например, покончив с аэропортом Исламабада-Равалпинди, экипаж капитана Зотова переключился на расположенные в столице и окрестностях пункты постоянной дислокации частей десятого армейского корпуса. Там тоже было что вбивать в землю и испепелять в прах.

Там, где удары «Каракуртов» были бы явно избыточны или не требовалось сплошного уничтожения, действовали неуязвимые, беспощадные и убийственные «Шершни». А кое-где, наоборот, с запредельных высот били орудия главного калибра «Неумолимого». Таким путем вместе со всем научным и техническим персоналом был аннулирован ядерный научный центр в городе Кахута, совмещенный с предприятием по обогащению урана. Не нужны злобным детям такие опасные игрушки. По поводу комплекса Хушаб, включающего в себя реакторы на тяжелой воде и завод по выделению плутония из отработанного ядерного топлива, ничего предпринимать не потребовалось, поскольку на март тысяча девятьсот восемьдесят пятого года его строительство еще не начиналось. Быть может, у главаря пакистанской ядерной программы Абдул Кадыр Хана и были по этому поводу какие-то планы, но их аннулировало без остатка вместе с ним самим.

Но самые важные и горячие события происходили в двух главных лагерях афганских беженцев, расположенных на пакистанской территории в окрестностях Пешавара. Лагерь беженцев и одновременно база подготовки боевиков Шамшату (примерно в тридцати пяти километрах юго-восточнее Пешавара) находился под эгидой Исламской Партии Афганистана, над которой предводительствовал лидер так называемой Пешаварской пятерки Гульбеддин Хекматиар. Лагерь беженцев и одновременно база подготовки боевиков Бадабер (десять километров юго-восточнее того же Пешавара) был логовом Исламского Общества Афганистана под руководством Бурхануддина Раббани и Ахмад-шаха Масуда. Впрочем, последний обитал у себя в Панджшерском ущелье, а в лагере Бадабер всеми делами заправлял именно Раббани. А еще в лагере Бадабер располагалась резидентура ЦРУ, руководящая разведывательно-диверсионной деятельностью на направлении Афганистана и Советской Средней Азии, и именно поэтому именно сюда преимущественно везли советских военнопленных. И вообще лагерей беженцев больших и маленьких в окрестностях Пешавара разбросано более полутора сотен (вглубь Пакистана афганцев не пускали), но эти два считались столицами двух конкурирующих и люто ненавидящих друг друга движений афганской вооруженной оппозиции.