Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 151 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Советская Россия из мира восемнадцатого года по материальной части нуждается буквально во всем, при этом первый послереволюционный урожай хлеба вышел, конечно, лучше, чем за тот же год в Основном Потоке, но первое в том мире государство рабочих и крестьян не имеет сколь-нибудь значимых излишков продовольствия. И это даже несмотря на отсутствие гражданской войны. Однако тут дело такое: младшему брату готовы помочь как товарищи Сталины из миров сорок второго и пятьдесят третьего годов, так и Просто Леня с товарищем Романовым. Эта затея пахнет куда лучше, чем гуманитарная помощь страна Африки или так Латинской Америки. И, опять же, до сего дня реализация этой помощи товарищам по борьбе упиралась в наличие, то есть отсутствие, регулярных транспортных коммуникаций.

При этом миры сорок второго и пятьдесят третьего годов, как ни странно, самые самодостаточные. У мира сорок второго года есть естественный напарник в виде мира семьдесят шестого года. Межмировой потенциальный барьер между ними настолько низок, что «окна» в нем открываются буквально по щелчку пальцев. Технологии там текут в одну сторону, а некоторые, не очень значительные (в связи с гитлеровским нашествием) объемы продовольствия — в другую. Пятьдесят третий год, к тому же с моей помощью решивший все свои ключевые проблемы, просто самодостаточен. Американцы там выкинуты из Европы и из Азии, да и товарищ Сталин живее всех живых, а вот Никитка с подельниками дали дуба. Промкооперация (частное предпринимательство при социализме) цветет и пахнет, широкой грудью закрывая любой возникающий товарный дефицит. Но счастья слишком много не бывает, кроме того, через техногенные порталы можно не только возить товары, но и перебрасывать войска, а эта возможность на уровне миров девяностых и двухтысячных годов будет стоить дорогого.

И вообще мир восемьдесят пятого года — последний, где есть живой, пусть и не до конца здоровый Советский Союз, способный взять на себя значительную часть работы по собственному спасению. В девяностых годах — совсем другое дело. Не будет там больше ничего, кроме воющей стаи алчных хищников, жаждущих разорвать на части тело павшей страны. И тогда придется разгонять бушующие толпы депрессионным излучением, невзирая ни на какие прошлые заслуги, публично вешать за ноги ландсбергисов, ростроповичей и сахаровых, давить танками желающих тухлого жирных «демократических» жаболер* и беспочвенных прожектеров вроде Явлинского. Грязная, кровавая работа, и не делать ее тоже нельзя, ведь все дальнейшие неустройства одной шестой части суши висят на девяностых годах, будто ружье на вбитом в стену гвозде.

Примечание авторов:* Жаба Лера, она же Валерия Новодворская.

Впрочем, поживем, увидим: возможно, самых жестких вариантов воздействия удастся благополучно избежать во исполнение завета милейшего Роберта Асприна «не делайте их мертвыми, делайте их смешными». И вообще, девяносто первый год радикально отличается от девяносто четвертого, а тот — от девяносто восьмого, а в следующих мирах у меня под ногами снова появится надежная опора.

Пока я так размышлял, все предварительные приготовления к демонстрации портальной установки были завершены. Сама машина имела вид гладкого серого куба со стороной в один метр, и тут же рядом возвышалась перекинутая через тупиковый путь арка с проемом, рассчитанным примерно на негабаритный железнодорожный вагон. Дополнял сходство пыхтящий в готовности маневровый паровоз, перед которым на путях стояли три товарных вагона. И без дополнительных пояснений было очевидно, что сейчас нам будут демонстрировать работу железнодорожного портального перехода — то есть как раз того, что было нужно еще вчера.