Онлайн книга «Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов»
|
Некоторое время состарившийся Мистер Нет тупо смотрел на соратника по прежним делам, дурея от фантасмагоричности происходящего. — Что, Андреич, не узнаешь? — спросил его Брежнев и наклонился к собеседнику, глядя тому прямо в глаза насмешливо-торжествующим взглядом. — Да нет, Ильич, узнаю… — ответил Громыко, непроизвольно вжимаясь спиной в кресло. Он нервно сглотнул, утер пот со лба желтеньким носовым платком, и только после этого ему удалось прокашляться, прогоняя комок в горле. — Кхм-кхм… кхм-кхм… Прости, Ильич, все это так неожиданно и невероятно… Я, кхм-кхм… я не могу поверить… Прости… А в чем именно я обмишулился, раз уж ты пришел за мной с такой помпой и в такой, кхм-кхм… интересной компании? — А вот в чем ты обмишулился, — хмыкнул Просто Леня, постучав кончиками пальцев по лысине оцепеневшего Горбачева. — Иуда, предатель, еретик и просто дурак, он шел к посту Генерального секретаря ЦК КПСС только затем, чтобы намеренно разрушить и коммунистическую партию, и страну. Все, что мы строили такими трудами и защищали кровью миллионов — все пошло псу под хвост, после чего случилась реставрация капитализма. Главный реставратор тоже сидит в этом зале, да только я его фамилии не назову, рано еще. Громыко с сомнением покосился на тушку Горбачева. — И откуда, кхм-кхм, тебе это известно? — делая над собой усилие, чтобы не поверить этим страшным словам, спросил он. — Мне это просто известно, — ответил Ильич Второй. — А вот товарищ Серегин, товарищ Кобра, товарищ Колдун и товарищи Самые Старшие Братья происходят из миров второго десятилетия двадцать первого века, а потому пережили реставрацию капитализма в бывшем Советском Союзе, и сильнее месье Горбачева и господина реставратора они ненавидят, пожалуй, только Гитлера. — Ээээ… прости, Ильич… второго десятилетия двадцать первого века? — переспросил ошарашенный Громыко. — То есть тридцать лет тому вперед⁈ — Да, — подтвердил Ильич Второй, — именно так. Товарищи Самые Старшие Братья, вон те четверо, хотя из них один брат женского пола, ушли на боевое задание из две тысячи двенадцатого года, а товарищ Серегин со спутниками — из две тысячи шестнадцатого. И вообще все мы тут из разных миров-годов. Я — из семьдесят шестого года, товарищ Сталин — из пятьдесят третьего, товарищ Ленин — из пятнадцатого, а товарищи Маркс с Энгельсом — из тысяча восемьсот пятьдесят шестого года. Так уж получилось, что в две тысячи шестнадцатом в ходе выполнения ответственного и секретного задания в тартарары на самое дно Мироздания провалился капитан спецназа ГРУ Сергей Сергеевич Серегин, а обратно наверх в родной двадцать первый век по мирам-ступенькам поднимается… Верховный Главнокомандующий Четвертого Галактического Союза. В каждом мире у товарища Серегина имеется задание направить его к лучшей жизни, исправив самые очевидные проблемы, и пока оно не будет выполнено, дальше его не пускают. — А кто не пускает? — вполголоса спросил Громыко, покосившись на тех людей, о которых говорил Брежнев. — А ты догадайся… — хмыкнул Брежнев. — Одним словом, это долгий разговор, и к тому же секретный, только для тех, кто по итогам этого пленума будет избран членом Политбюрю. А для остальных могу сказать… — Он обернулся и окинул взглядом зал. — Я слышал, что вас тут некто Рейган пугает Звездными Войнами? Будут американцам звездные войны, трах-тибидох им всем в печенку. Вон там, за порталом, на круговой орбите вокруг нашего мира крутится присягнувший на верность товарищу Серегину галактический линкор планетарного подавления с наводящим ужас названием «Неумолимый». Этот убийца укрепленных планет, когда его нашли, пребывал в таком изношенном состоянии, что было проще пустить его на слом, но товарищ Серегин пошел иным путем, и принял все возможные меры к восстановлению этого рукотворного чудовища, сделав из него свою главную ударную единицу. Тут у нас в двадцатом веке, особенно во второй его половине, как-то неуютно жить без тяжелой дубины под рукой, не находите, товарищи? |