Онлайн книга «Лекарство против застоя»
|
Впрочем, Женни-старшая и не настаивала, потому что всем взрослым из семей Маркса и Энгельса предстояло провести ночь в магической воде, так как Серегин распорядился восстановить здоровье мужчинам и молодость женщинам. Под эту медицинскую программу попали даже служанка Марксов Ленхен Демут и обе лахудры Энгельса, потому что в нашем Тридесятом царстве не разделяют людей по классовому положению. Пусть знают, что мы такие, и к ирландке-прядильщице будем относиться точно так же, как к потомственной германской аристократке. А сегодня утром, когда старшие дети пошли в школу и дочери Марксов тоже (честное слово, даже с маленькими темными эйджел было проще), у меня в приемной состоялась небольшая партконференция. Присутствовали на ней Карл Маркс с супругой, Фридрих Энгельс без своих лахудр, Ника-Кобра со своим Мишелем, Владимир Ульянов-Ленин и Коба из мира пятнадцатого года. Пред грозные очи товарищей Сталиных из восемнадцатого, сорок первого и пятьдесят третьего годов основоположников марксизма пока представлять преждевременно. Их спросят, а они и не будут знать, что отвечать. Также при разговоре присутствовали замполит разведбригады полковника Коломийцева капитан Антонов (совсем молодой человек с волчьими глазами профессионального убийцы), старшина Давыдов из Аквилонии и социоинженеры Юнал Тан, Риоле Лан, Каэд Фин. Ну и, конечно же, я сама, которая должна была говорить от имени Разума. Не пришел только Серегин, но это и понятно. У него сейчас дел столько, что ни есть, ни спать, а только метаться с пожара на пожар. Председательствует на этом собрании капитан Антонов, как представитель самого старшего из всех советских миров. Карлуша с Фридрихом уже успели ознакомиться с результатами своей деятельности в двадцатом и начале двадцать первого века, а потому вели себя по возможности тихо. С историей с 1856 по 1989 год эти двое знакомились по книгам из библиотеки танкового полка, все остальное досказывали уже мы, уроженцы двадцать первого века, а самые верхи, неизвестные даже нам, докладывал злой как тысяча чертей капитан Зотов. Впрочем, в пятьдесят шестом году девятнадцатого века, когда еще не был написан первый том «Капитала», ничего не было предрешено, и самые большие глупости еще не стали составными частями марксистской теории. — Итак, товарищи, — сказал председательствующий, — позвольте открыть нашу расширенную партконференцию. И не беда, что некоторые из присутствующих не являются членами коммунистической партии — главное, что они сочувствуют нашим идеалам. Также мы ценим профессиональные советы со стороны социоинженеров светлых эйджел, несмотря на то, что их предшествующая деятельность была нацелена на разрушение, а не на созидание человеческих сообществ. А сейчас слово предоставляется непосредственному преемнику товарищей Карла Маркса и Фридриха Энгельса вождю мирового пролетариата товарищу Владимиру Ильичу Ульянову-Ленину. — Товагищи! — вскочил со своего места Ильич. — Мы много раз повторяли, что марксизм — это не догма, а руководство к действию, но при этом пока не дошли непосредственно до самого дела построения социализма, не могли отличить жизнеспособные положения от мертворожденных. Более того неправильные положения теории казались нам более революционными, а значит, самыми привлекательными. И вот, когда большевики взяли власть и приступили к строительству первого в мире государства рабочих и крестьян, вдруг настало время удивительных историй. Марксизм, который до того ни разу не использовался по прямому назначению, при попытке применения его в качестве социальной теории либо не действовал вовсе, либо давал результаты, прямо противоположные ожидаемым. И тут выяснилось, что за тридцать пять лет, прошедших с момента смерти товарища Маркса, созданное им учение превратилось в закостеневшую догму, не подлежащую изменению даже в том случае, если оно не соответствует окружающей действительности. И переломить эту тенденцию не было никакой возможности, поскольку марксисты, которых сменилось несколько поколений, успели пойти по пути церковников, две тысячи лет искавших истину в сухих строках Писания, и не находя там ничего, кроме возможности для создания новых расколов и ересей… |