Книга Лекарство против застоя, страница 161 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Президент Форд осмотрел меня с ног до головы и вздохнул.

— Скажите, мистер Сергий, вам особо нравится прямо в глаза говорить собеседникам неприятные вещи? — спросил он.

— Пока для меня вы не просто собеседник, а враг, с которым идут переговоры, — ответил я. — А в таких случаях говорить неприятные слова оппоненту просто обязательно. Иначе какие же это переговоры с врагом? Ведь ваша американская закулисная элита не захотела принять мое первоначальное предложение все сделать «по-хорошему», что было бы лучше для всех. Однако отрицательный результат — это тоже результат, и теперь я знаю, что даже добрая воля официальных властей не способна перебить негатива закулисных финансовых владык. И дальше в вашей Америке будет только хуже.

— Неужели все так плохо? — спросил американский президент. — Неужели мы не можем разговаривать как равные уважающие друг друга партнеры?

— Все еще хуже, — ответил я. — Я разговариваю с вами потому, что вы являетесь типичным представителем той самой Америки, которую мне совсем не хочется разрушать. С любым другим президентом, выигравшим крысиные бега под названием «американские выборы», даже с мистером Никсоном, разговора у меня не получилось бы ни в каким случае. Не могут спокойно разговаривать между собой, тем более на равных, добро и абсолютное зло, решившее пожрать весь мир. Вы помните, с чего началось наше знакомство? Одного Пиночета хватило бы, чтобы я разнес в Вашингтоне все в прах и щебень. А ведь до него был ужас Дрездена, размолотого в кирпичное крошево ради устрашения союзника, уничтоженные атомными бомбами без всякой военной цели Хиросима и Нагасаки, ужас корейской войны, в которой вы истребили несколько миллионов гражданских, и, конечно же, Вьетнам, во много раз умноживший кошмар Кореи. Люди, погибшие во время этих злодеяний, обвиняют вашу Америку и вопиют к отмщению. Ни о какой демократии во время этих войн речь не шла, вы хотели мирового господства, и только его. Или вы будете все это отрицать?

Старина Джеральд опустил голову, точно школьник, пойманный в туалете с сигаретой строгим учителем, разве что пол носком ботинка не ковырял в смущении.

— Нет, — сказал он, — ничего я отрицать не буду. Я вообще удивляюсь, как вы с нами возитесь, будто с малыми детьми, вместо того, чтобы уничтожить всех сразу одним могучим ударом, ведь ударной мощи вашего галактического линкора для этого вполне достаточно.

— Это было бы самым простым, а значит, самым неверным решением, — сказал я. — Поэтому запредельную мощь требуется употреблять осторожно, чтобы не усугубить ситуацию. Чем меньше будет у грядущей войны невинных жертв с обеих сторон, тем проще будет достичь конечной цели. И еще меня заботит то, чтобы ваша Америка, потерпев поражение, не обратилась в сборище банд озверевших дикарей, как случилось с командами кораблей и маринес вашего Третьего флота. Там, где русские люди демонстрировали примеры организованности и взаимовыручки, создавая сложносоставные коллективы выходцев из разных миров, американцы и вообще англосаксы показали такое омерзительное колониальное поведение и внутреннее расслоение на хозяев жизни и бессловесный рабочий скот, что глаза бы мои на это не глядели. Лечить вас от этого надо долго и упорно, а иначе однажды вся ваша Америка и без всякой ядерной войны незаметно обратится в один большой Дикий Запад. У мистера Хайнлайна и его коллег-соотечественников на эту тему уже написано и будет написано в самое ближайшее время много самых разных пророчеств, и ни одно из них нельзя назвать счастливым.