Онлайн книга «История «Солнечного Ветра»»
|
— Нет проклятых народов, — с громыханием в голосе произнёс я, — есть проклятые идеи! Прокляты идеи богоизбранного народа, расы господ и исключительной нации, проклята идея о том, что человек может владеть человеком, а также та идея, что процент прибыли — это все, а интересы людей — ничто. Проклята идея, что кого-то можно обязать вечными невозвратными долгами под сложный процент, а также идея, что поставщику или работнику можно не заплатить положенного или отдать только часть справедливой оплаты. Проклята идея о том, что если тебе понравилась земля соседа, его дом, жена или дочь, то соседа можно убить, а нужное взять себе. Проклята идея мирового господства, за которой вы, американцы, погнались как ослик за подвязанной морковкой. Я вмешался в ваши дела не только потому, что Россия, сиречь Советский Союз, это моя родина, а русские люди и другие советские народы родные мне по крови. Совсем нет. Я выступил против вас в первую очередь из-за того, что элита вашего государства исповедует проклятые идеи. И живы вы до сих пор только по той причине, что мой Патрон любит всех своих детей, и послушных и непослушных, а потому желает не смерти грешника, но его исправления. По ходу того как я читал эту нотацию, внутри меня вставал на дыбы архангел, что вызвало вполне ожидаемые последствия в виде включенных на полную мощность атрибутов Специального Исполнительного Агента. И хоть для американского генерала это была не первая демонстрация моей внутренней сущности, но все равно ум за разум у него заходил исправно. Я уже думал, не позвать ли Лилию, но все обошлось. Несколько раз глубоко вздохнув, Омар Брэдли внимательно посмотрел на меня и спросил: — Значит ли это, мистер Серегин, что вы не намерены бомбить американскую территорию? — Мне нет нужды бомбить американские города, — ответил я. — При этом не исключаются удары по критическим производствам и исследовательским лабораториям, дающим вашей стране возможность совершать ядерные нападения, а также небольшие диверсионные акции возмездия, целью которых станут противники того соглашения, которое мы заключим с президентом Эйзенхауэром. Можете не беспокоиться за своего друга Айка — день, когда Конгресс соберется на голосование по объявлению ему импичмента, станет последним днём существования этого учреждения. Это я вам обещаю. — Вы их всех убьете? — спросил мой собеседник, имея в виду конгрессменов. — Отнюдь нет, — усмехнулся я, — у меня имеется немало хорошо изолированных и в то же время приятных для жизни мест, куда до особого распоряжения можно складывать отработанный человеческий материал. Были уже прецеденты: в мире четырнадцатого года с британским парламентом, когда господа депутаты не захотели возвращать королю Георгу его законные королевские прерогативы, и в мире восемнадцатого года, когда я ликвидировал в России мертворожденное Учредительное собрание. Никто из тех людей больше не путается ни у кого под ногами, и в тоже время все они остались живы и имели шанс продолжить своё существование хотя бы какое-то время. Вот если бы я выбросил их в тундростепь к подножью ледника, то жизнь их продолжалась бы от нескольких часов до нескольких дней. А дальше все, пишите письма археологам и палеоантропологам. Но такое возмездие у меня предназначено только тем, кто непосредственно совершал военные преступления, сжигал деревни со всем их населением и руководил лагерями смерти по истреблению гражданского населения. Если вы скажете, что в Америке такого быть не может, я вам отвечу, что может, и ещё как. В Корее ваши парни только на занятой ими территории убили сами или способствовали убийствам не менее миллиона гражданских корейцев. Кстати, ваш бывший командующий на той дурацкой войне генерал Марк Уэйн Кларк в настоящий момент у меня в плену. Когда все закончится и потребуется подбить балансы, то состоятся трибуналы наподобие Нюрнбергского — отдельно по Корее, отдельно по плану «Дропшот», где все получат в соответствии со своими преступлениями. |