Книга Пятый подвиг Геракла, страница 54 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Генерал Багратион уже спрашивал меня по каналам воинского Единства, что ему делать с теми господами офицерами, которые собирают себе целые походно-полевые гаремы. Но в глубине страны, где расквартированы части его армии, все не так уж плохо: на одного моего солдата или офицера приходится две или три бывших наложницы. В портовых городах, где разместились легионы Велизария, плотность поселения «воинов света» в прежние времена была на порядок выше, так что на каждого легионера потенциально приходится по сотне баб.

Это в репродукционных лагерях и на сельскохозяйственных латифундиях, скованных жестокой дисциплиной, жизнь после уничтожения демона продолжалась как обычно. За пределами этих владений, в частных домах даже высокопоставленных «воинов света», чернокожая прислуга по большей части начала гнать из домов «этих белых паразиток», и те разбежались куда глаза глядят. И это тоже проблема, ведь нельзя оставлять безнаказанным такое скотско-эгоистическое отношение одних бывших угнетенных к другим. Тут, как говорится, вплоть до высшей меры, правда, с учетом предыдущего поведения бывших наложниц, которые тоже все люди разные. И, напротив, следует поощрить те коллективы домашней прислуги, где была проявлена терпимость и взаимовыручка между людьми разного происхождения, но их, к моему сожалению, оказалось абсолютное меньшинство.

В первый день изгнанные из домов наложницы в испуге прятались от моих поисковых отрядов, собирающих их во временные лагеря-убежища ради предоставления крова и пропитания. Но чувство голода было неумолимо, и тогда эти особы сами вышли к расквартированным по соседству манипулам с предложением обменять сексуальные услуги на продовольствие. Услуги у них, конечно же, не приняли, всех разместили и накормили (заявки на продовольствие в эти дни по армии Велизария взлетели — где в двадцать раз, а где в сто). Но на третий день среди бывших наложниц появились желающие добровольно «отблагодарить» легионеров за благодеяние, причём конкурс был от пяти до двадцати дам на одно «постельное место», с тенденцией к нарастанию (на первом этапе этим поветрием была охвачена совсем небольшая часть женского контингента).

А что будет завтра или послезавтра, когда «сладкое» без изнасилований и прочих скотских забав распробует бо́льшая часть бывших наложниц? А ведь треть контингента у Велизария — это французы, взятые мной с Бородинского поля, галантнейшие любовники всея Мироздания. Когда получившие свободу дамы навалятся на них всей своей массой, это уже, извиняюсь, будут даже не гаремы, а какое-то броуновское движение, когда Пьеры и Поли не будут запоминать ни лиц, ни имен мимолетных партнерш. А это в корне неправильно. Пора переводить избыток неорганизованного женского населения с побережья вглубь страны, сажать две моих старейших армии на здешнюю землю, основательно перемешав между собой русских, тевтонов, французов, византийцев и прочий разномастный контингент, и на двадцать пять лет вводить аквилонские правила больших семей. Также надо будет разрешить командирам воинских частей и соединений фиксировать гражданские браки своих подчинённых, ибо надлежащее для такой массы количество священников тоже проблема, как и врачи с учителями.

После всего перечисленного останется только дождаться, когда этот посев даст плод сторичный, попутно занимаясь организованным населением в бывших репродукционных лагерях, которого в два с половиной раза больше, чем неорганизованного. А ещё на местности вообще-то имеется шестьдесят миллионов негров-рабов, которых тоже требуется социализировать в правильном направлении, а также вставшая из-за отсутствия машинистов и прочего квалифицированного персонала система железнодорожных сообщений. И её также надо заново запускать каким-то образом, иначе неизбежны большие неприятности. Развал транспортной связности не сможет пережить ни одно более-менее крупное государство.