Книга Пятый подвиг Геракла, страница 44 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Надо сказать, что после этой команды девочки забегали как реактивные, в несколько минут восполнив все имеющиеся недостатки. И главным мотивом тут было не самодовольное «господин назначил меня любимой женой», а хорошо развитое чувство ответственности.

И вот мы все вместе сели за стол. Названные сестрицы смущались, краснели, но при этом вели себя за столом вполне прилично, с достаточным умением пользовались столовыми приборами, не чавкали и в случае необходимости утирали рот салфеткой, а не рукавом платья. Очевидно, когда-то наложницы играли в среде высокопоставленных «воинов света» определенную представительскую роль и являлись предметом престижа, вроде дорогих эскортных шлюх нашего мира. Но потом, по мере общего оскотинивания нравов, такое назначение наложниц ушло в прошлое, а вот обязательное обучение хорошим манерам в репродукционных лагерях осталось, ибо, один раз наладив эту конструкцию, демон больше в неё не вмешивался, так как следовал вполне человеческому правилу «не чини то, что работает». Ну что ж, тем лучше. Плохо, конечно, что взрослых племенных маток, скорее всего, ничему не учили, потому что этикет за столом никогда не входил в их обязанности. Не в стойле для скота содержат, и то ладно. Ничего, все эти вопросы мы тоже порешаем, дайте только срок, потому что быстро родятся только мушки-дроздофилы.

Ну а пока я Истинным Взглядом вижу, что девочки хотят что-то спросить, да только не решаются, опасаясь, что это будет воспринято как дерзость.

— Сестрица Шарлин, — сказал я, — я вижу, что вы хотите спросить что-то важное, но не решаетесь, опасаясь что мы рассердимся. Сразу должен сказать, что за прямо и честно заданный вопрос вам никогда не будет никакого наказания, ибо неосведомленность — главная причина ошибок. И, пожалуйста, не надо делать такой непонимающий вид, я же вижу вас насквозь, всех четверых.

Тут девушки запунцовели как майские розы… Я не маг разума, и не могу проникать в их мысли, но, видимо, было от чего. Желание лезть в нашу спальню ушло, а вот связанные с моей персоной эротические фантазии, очевидно, только усилились.

— Нет, — покачал я головой, — ваших мыслей я не читаю, и что вы там себе навоображали с моим участием, не знаю. Воображайте себе все, что хотите, это вообще очень полезное занятие, только не пытайтесь претворить это в жизнь, по крайней мере, со мной. Но если вам вдруг встретится мужчина, который покажется вам подходящим, чтобы воплотить с ним свои фантазии, то посоветуйтесь, пожалуйста, сперва с кем-нибудь из старших, кто может видеть людей насквозь. Я не хочу, чтобы мои сестренки стали предметом манипуляций любого смазливого негодяя, и в то же время в случае серьёзных отношений никогда не буду мешать вашему счастью.

— Мы любим только вас, и никакой другой мужчина нам не нужен! — пискнула рыжуля Линда и осеклась.

— Это не любовь, девушки, а Призыв, — серьёзным тоном произнёс я, — чувство очень похожее, но имеющее другое, совсем не постельное направление. Для того, чтобы вы поняли, что это именно так, должно пройти две-три недели, за которые ваши чувства придут в порядок. А сейчас, Шарлин, будь добра задать мне тот самый вопрос, который ты так долго лелеешь у себя внутри.

— Э, брат, мы никак не можем понять, почему ты с нами так возишься? — наконец решилась задать вопрос самая старшая из моих названных сестриц. — Ведь можно же было нас убить или прогнать прочь, и забыть о том, что такие существовали, но вместо этого ты приближаешь нас к себе и стараешься сделать нас похожими на неведомых нам женщин твоего родного мира. От этого нам и сладко, и страшно.