Онлайн книга «Пятый подвиг Геракла»
|
Причину такой неторопливости пояснил адмирал Гай Юлий. — Я думаю, — сказал он, — что пираты боятся подпускать к управлению лайнером его штатного навигатора, ведь тот, скорее всего, является офицером запаса императорского флота и давал присягу уничтожать эту мерзость везде и всюду. А самым надежным способом избавить пассажиров и команду от рабства, а также уничтожить пиратов является выход из прыжка в центре масс планеты, например, Земли. Быстрая безболезненная смерть. И в то же время навигатор пиратов уж точно не имеет опыта управления кораблями подобных габаритов, поэтому «Солнечный ветер» у него маневрирует с изяществом бегемота, пытающегося пробраться через склад стеклянной посуды. Если в пустом пространстве, между звездами или внутри системы звезды вне плоскости планетных орбит, риск от такого маневрирования вполне приемлем, то чем ближе к планете, тем выше вероятность катастрофы. Именно поэтому пиратский вожак решил, что раз за ним никто не гонится, то и спешить некуда. Как говорят у вас, тише едешь, дальше будешь. После этой консультации я понял, что две-три недели в моих условиях — это практически вечность, тем более что орбитальная сканирующая сеть все время держит приближающийся лайнер в поле зрения своих детекторов. Пока идет это время, требовалось переключиться на другие задачи, которых у меня тоже предостаточно. Первым делом я предложил товарищу Сталину из пятьдесят третьего года подписать договор о военном союзе, буква в букву повторяющий документ, который мы подписали с товарищем Сталиным из сорок первого года. Без этого, мол, будет невозможно поставить наши взаимоотношения на строго научную основу. Прочитав документ всего в несколько скупых строчек, товарищ Сталин спросил, не боюсь ли я ставить свою голову на кон в борьбе против всех стран ООН сразу. Я ответил, что его брат-близнец из сорок первого года таких вопросов мне уже не задаст, ибо знает, сколько дров зараз способен наломать всего один «Каракурт» в плазменном обвесе. В эту наивную эпоху тихоходных стратегических бомбардировщиков даже «Шершни», которых на данный момент у меня сто пятьдесят единиц, способны стать эффективным инструментом противовоздушной обороны. Через пять дней мои мастерские закончат изготовление ещё одного комплекта сканирующих сателлитов — вот тогда и начнём. Впрочем, чем сто раз слушать об этом рассказы, лучше один раз увидеть все своими глазами. После этого я коротко рассказал о «Неумолимом», а потом в два шага провел своего гостя на борт этого убийцы планет. И в тот момент, когда мы шагнули в парадный «императорский» ангар линкора, из динамиков общекорабельной трансляции рявкнуло: — Всем смирно, государь-император на борту! — Вольно, — немедленно ответил я, — объявляю положение вне строя. — Государь-император? — удивленно переспросил товарищ Сталин. — Раньше вы мне ничего подобного не говорили. — Император четвертой галактической империи — это ещё одна моя ипостась, действительная на борту этого линкора и в ещё одном мире, — пояснил я, жестом приглашая своего гостя идти дальше. — Во всех остальных мирах у меня могут быть только друзья, союзники и вассалы. Друзья — это, как правило, различные монархи, которые симпатичны мне лично. К разного рода «демократиям» это определение никак не относится, потому что нельзя дружить с целым комитетом, состоящим из быстрозаменямых третьесортных политиканов. Так, моими друзьями являются византийская императрица Аграфена Великолепная из шестого века, князь Александр Невский, французский король Генрих Наваррский, великий корсиканец Наполеон Бонапарт и товарищи из Аквилонии. Никаких документов о формальных союзах мы не подписывали, и в тоже время любой, кто всерьез наедет на означенные государства, рискует остаться без головы и без шкуры. Так, например, когда я узнал, что в отмщение за уничтоженную мной армию Батыя монгольский каган Угэдэй собирает силы для ещё одного нашествия, я, не откладывая дела в долгий ящик, совершил налет на ставку монгольского императора и перебил всех чингизидов до последнего, чтобы некому было поднять девятихвостое знамя. И так будет с каждым, кто посмеет обидеть моих друзей. С союзниками у меня отношения более деловые. Как правило, ими являются все существующие формы русского и советского государства, которым я помогаю с ускоренным развитием, вмешиваясь во внутренние дела только в том случае, если у государственного штурвала находится негодный правитель. Сразу скажу, что ко всем инкарнациям товарища Сталина это не относится ни в коей мере, ибо все, что вы делаете и делали, идет только на пользу Советскому Союзу, который я считаю высшей формой существования Российской империи. Менял я на троне только плешивого щеголя Александра Первого и злосчастного для России Николая Второго, своим «гениальным» правлением создавшего социальный и управленческий кризис страшной силы, иначе именуемый революционной ситуацией. И, наконец, моими вассалами иногда становятся некоторые европейские, в первую очередь, германские государства, которым я хочу оказать покровительство, но в то же время они не дотягиваю до уровня союзника — в первую очередь, по морально-психологическим показателям. Так, на данный момент моими вассалами являются кайзер Германии Вильгельм Второй из мира пятнадцатого года и фюрер германской нации Рейнхард Гейдрих из мира сорок первого года… |