Книга Пятый подвиг Геракла, страница 119 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И что, с этими комсомолками что-то не так? — поинтересовался Виссарионыч.

— Да нет, товарищ Сталин, — ответил я, — с девочками все так, и любого, кто вздумает причинить им зло, я, не колеблясь, выверну наизнанку. Видел один раз, как это делается, и думаю, что на нынешнем уровне развития смогу повторить. Все не так в их прежней жизни — в бытовых условиях, а самое главное, в оскорбительно-пренебрежительном отношении к ним власть предержащих, от самого низкого уровня вроде вахтеров, назначенных держать и не пущать, до разного наезжающего в их сиротские приюты начальства из области и даже из Москвы. И это в то время, когда из каждого утюга звучит «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». По счастью, наша версия Леонида Ильича по моральным качествам значительно превосходит своего реципиента, поэтому, увидев этих девочек Истинным Взглядом, он взбеленился точно так же, как и я. Но видите ли, товарищ Сталин, первопричина такого безобразия, как мне кажется, лежит не только в падении исполнительской дисциплины на местах и в формальном отношении к своему делу. Классики марксизма называли семью ячейкой общества, негласно подразумевая, что это старое буржуазно-феодальное общество, которое необходимо разрушить до основания. Из этого положения их последователи сделали вывод, что в новом социалистическом обществе семья не нужна будет совсем, отчего в послереволюционные времена по России ходили разговорчики, что большевики хотят обобществить жен. Я знаю, что никаких официальных решений в руководстве партии по этому поводу не принималось, но в нижесредних слоях партийцев, нахватавшихся теории по верхам, такие разговоры наверняка ходили.

— Да, — кивнул советский вождь, — было такое дело. И мы старались пресекать их изо всех сил, ибо в те годы нам не хватало только этого разворошенного осиного гнезда. Но кое-что все равно утекало к нашим врагам и пышно распускалось самой махровой пропагандой. А потом мы поняли, что этот путь ведет в пропасть, и начали разворачивать оглобли в другую сторону. Но к чему вы это говорите?

— А к тому, — сказал я, — что этот разворот у вас начался уже после того, как вы смогли хотя бы в общих чертах побороть господина Троцкого. Вот это точка водораздела. Прежде во главе стремления человечества к справедливому обществу от европейских утопистов и до вполне отечественных Ленина и Троцкого стояли выходцы из состоятельных и прямо таки богатых кругов. Эти люди простой народ как бы любили, но его отдельных представителей, необразованных, диких и местами необузданных, не понимали и боялись. Товарищу Ленину ни в одной из его инкарнаций и в голову бы не пришло пожелать стать Патроном своего Единства. Такие люди относятся к народу с равнодушной отстраненностью, которую называют беспристрастностью, и руководят из тиши своего кремлевского кабинета, стараясь не вникать в реальное положение дел. Зато вместе с товарищем Сталиным к власти пришли люди, в значительной степени происходящие из рядов того самого простого народа, хотя равнодушное отношение к людям никуда не делось. Одни ваши функционеры пришли во власть из тех слоев старого общества, где такое отношение впитывалось с молоком матери, другие набрались подобного от старших товарищей. Присмотритесь вокруг себя, и вы увидите этих людей, в Основном Потоке после вашей смерти ставших главными подельниками Никитки-Волюнтариста. При этом теперь их равнодушие распространялось не только на отдельных людей, но и на страну в целом, отсюда отказ от активной наступательной внешней политики и переход в глухую оборону, а также самый примитивный, бухгалтерский подход к внутренним делам. Мол, значительно дешевле переселить колхозников в центральные усадьбы, превратив их в поселки городского типа, чем прокладывать к каждой деревне дороги с асфальтовым покрытием и тянуть электрические и телефонные провода. А ещё заодно, ради приближения коммунизма, следует отобрать личные приусадебные участки и отправить на бойню принадлежавший колхозникам домашний скот. А потом некоторые удивлялись, что хлеб и мясо теперь надо закупать в Канаде. А как же иначе, если крестьянская, мелкобуржуазная, по Марксу, стихия оказалась уничтожена, личный скот, дававший в стране до половины всех надоев, вырезан, а дальние поля стали зарастать травой, а кое-где и кустами, и коммунизм от этого не приблизился, а отдалился на недосягаемое расстояние.