Книга Год красного дракона, страница 63 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И что же, у нас так все плохо, а в Америке, наоборот, хорошо? - немного обидевшись, спросил Брежнев.

— В Америке другие игрушки, - ответил я. - Там требуется заменить псевдохристианскую благотворительность на ответственную социальную политику. Практика предоставления беднейшим слоям населения необходимого для жизни продовольствия и обеспечения доступа к зрелищам не оправдала себя еще в Древнем Риме. Плебс в таких условиях быстро вырождается до охлоса, а эта разновидность двуногих не способна ни трудиться, ни сражаться, а потому обречена на вымирание. Частичную прямую государственную поддержку можно обеспечивать только молодым и малообеспеченным семьям с детьми, чтобы их наличие не снижало уровня жизни. Также будет правильным обеспечивать инвалидов, особенно ветеранов службы, и платить стипендии тем, кто стремится повысить культурный и образовательный уровень, и на этом все. Остальные должны добывать свой хлеб в поте лица и в меру собственной квалификации. Никаких здоровых, взрослых бездельников непенсионного возраста, целиком сидящих на пособиях, в государстве быть не должно. Но об этом мы, собственно, будем разговаривать с гражданином Фордом, должность президента за которым должна быть закреплена пока глаз остер и рука тверда. Другие вам в таких условиях напрезидент-ствуют так, что дров потом на сто лет печь топить хватит.

— Мистер Сергий, - сказала Виктория, - недавно вы говорили о добропорядочном и нравственном поведении. Поясните, пожалуйста, для наивной викторианской леди, какую именно нравственность и добропорядочность вы имели в виду? А то я подозреваю, что наши понятия по этому вопросу несколько отличаются.

— Нравственно и добропорядочно то, что уменьшает количество внутренних конфликтов в обществе, - сказал я, - а безнравственно и непорядочно то, что эти конфликты разжигает.

— С этой точки зрения, - серьезно насупив брови, сказал Брежнев, - самым нравственным обществом можно считать Аквилонию, а самым безнравственным - викторианскую Англию. Никто не сделал так много для разжигания в обществе внутренних конфликтов, как королева Виктория, и только потом эта мутная пена выхлестнулась в окружающий мир.

— Да, Тори, - подтвердил я, - так и есть. Угнетая естественные телесные чувства, какие женщина должна испытывать к мужчине, и, наоборот, сковывая их обоих непроходимыми условностями, ваша викторианская мораль увеличивает в людях все то темное и злое, что только может быть. Вместо естественных чувств появляются противоестественные, а нравственность в таких условиях умирает, сменяясь ханжеством, которое допускает любые аморальные поступки, требуя лишь соблюдения внешних приличий. В чужом глазу ханжи видят каждую соринку, а в своем не хотят замечать и бревна, потому что оно надежно скрыто от посторонних глаз. И чем грешнее в душе будет моралист, тем громче он будет обличать своих ближних и дальних соседей во всех настоящих и мнимых проступках. И тогда есть только один способ излечения от этой напасти: выводить такого человека на чистую воду, сдирать с него одежду, привязывать к позорному столбу и бичевать до тех пор, пока шкура не начнет слезать клочьями.

— Вы жестоки, мистер Серегин, - сухо сказала Виктория, - но я вынуждена признать вашу правоту. Если бы к великосветским ханжам применялись подобные методы, то это явление быстро прекратило бы свое существование.