Книга Исцеление огнем, страница 71 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Я щелкаю пальцами - в воздухе повисает рассеянное сиреневое сияние: Истинный Свет в режиме подсветки, как он есть. И тут же, как изображения на фотобумаге под действием проявителя, в этом свете начинают проступать силуэты того, чего в этом мире нет и быть не может. Массивный контур портала, похожий на Стоунхендж, затмевающий собой звезды. Силуэты палаток у опушки леса, там же - нечто укрытое едва заметными маскировочными сетями. С другой стороны на значительном удалении от основного лагеря - контуры танков, БМП и ЗСУ, выглядящих так, будто это ложные цели, которые поставили там нарочно. А совсем рядом, вдоль дороги, в два рядя выстроены накрытые растянутыми на шестах масксетями с одной стороны «вертушки», сборная эскадрилья из «Аллигаторов», «Крокодилов» и «Мишек», с другой - кажется, «Грачи» и Як-130. На фоне неба вращается призрачная антенна РЛС, указывая, что где-то совсем рядом притаились остроклювые «Буки».

Меня чуть на слезу не пробило: отброшенная тем миром тень говорила, что там, на этом месте, в том мире обосновалась родная мне российская армия. И эту картину видим не только мы с Колдуном, но и прочие наши спутники, не обладающие магическим зрением. А мы с товарищем Сталиным, и еще немного Колдун, воспринимаем и моральный настрой гарнизона этого полевого лагеря. В боевой поход на эту сторону Врат три или четыре сотни российских солдат и офицеров, находившиеся в ближайших окрестностях, пошли не за зипунами или новыми землями, а ради того, чтобы встать плечом к плечу с дедами и прадедами в их эпической борьбе против коричневой чумы Европы. Они излучали это чувство святости и непререкаемой правоты вполне отчетливо, и это, как сигнал системы «свой-чужой», вызвало у меня дополнительное ощущение, что там находятся как раз те люди, с которыми я одной крови. И это же ощутил Виссарионыч - частично напрямую, а частично воспринимая мои отраженные чувства.

— Теперь, - сказал он, - вы, товарищ Серегин, можете быть спокойны: ваш курс верен и ведет он на соединение со своими.

— Да, товарищ Сталин, вы правы, - сказал я, - можно сказать, что мне только что доставили привет из родного мира. Домой вдруг захотелось, аж сил нет. Как-никак два с половиной года в боях и походах. Но это пройдет, ибо ничто человеческое нам не чуждо. Зато теперь я уверен, что наше тамошнее набольшее начальство на задачу, поставленную моим Патроном, отреагировало правильно, а значит, с родной мне Российской Федерацией все будет хорошо, и единственная задача, которую мне, может быть, придется решать в родном мире - это поддержка огнем товарищей по оружию. «Неумолимый», зависший на низкой орбите - это тоже весомый аргумент в планетарной политике. Такое знание, знаете ли, тоже стоит дорогого.

В этот момент в нашу сторону направилась тень человека одетого в полевую форму ВС РФ. То есть шел он по своим делам, а мы просто случайно очутились у него на пути. Вот он подошел вплотную, остановился у края дороги, будто к чему-то прислушиваясь, и я даже смог прочесть нашивку у него на груди: «Погорелов П.В.». На мой опытный взгляд, это один из тех офицеров, что составляют основу армии, безропотно тянут службу в гарнизонах по всей стране и не стремятся на московские паркеты. По его простому русскому лицу я видел, что совсем недавно он был в первом в своей жизни бою, видел, как погибают боевые товарищи, и сам убивал без счета, но этот опыт его не сломал, а укрепил и закалил. Если не убьют в следующих боях, то будущее у этого мотострелкового капитана хорошее: быть ему и майором и полковником, и даже, может быть, он распишется на стене местного Рейхстага за себя и товарищей.