Книга Исцеление огнем, страница 109 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Посмотрев на мучения молодых девиц, молодой человек скинул на снег свой офицерский полушубок, вежливо, но решительно отобрал у Ольги топор, и показал, что армейский университет после Казанского тоже не прошел для него даром, переколов предназначенный к тому штабель дров. А потом они с Ольгой долго стояли и разговаривали у калитки. Правда, Татьяна говорила, что она первая положила глаз на этого молодого человека, но это не имело в дальнейшем никаких последствий, так как сам предмет ее интереса на вторую дочь экс-императора внимание обращал исключительно по остаточному принципу, за компанию со старшей сестрой. Потом была вторая встреча, третья... на-дцатая... Алиса Гессенская по этому поводу встревожилась и попробовала запретить молодым людям видеться, ведь, мало того, что симпатизант (пока что) ее старшей дочери был простолюдином, он к тому же оказался наполовину татарином. Ах (заломленные у сердца руки), мои внуки никогда не будут носить фамилию Кариметовы! Ну прямо сцена, достойная кисти гениального художника.

В ответ Ольга топнула ногой и пригрозила, что если МамА не прекратит свой безобразный диктат, то она уйдет жить в казарму для незамужних девушек. Мол, ей уже пора составлять комплот из нареченных сестер, а для этого следует завести соответствующие знакомства в кругу местных девиц, чтобы семья у нее оказалась не хуже, чем у леди Ляли и леди Лизы. От такого заявления старшей дочери экс-императрица чуть было не грохнулась в обморок. Мало того, что у ее дочери будет муж-простолюдин, так еще она сама собирается набрать ему гарем из дикарок-собрачниц. В конце двадцатого - начале двадцать первого века в таких случаях было принято кричать про подскочившее давление, но у дражайшей Александры Федоровны была своя фишка: «У меня отнимаются ноги».

В таком виде, с почти напрочь отнявшимися ногами, ее и нашел спустившийся со второго этажа бывший император Николай. Он, понимаешь, в своем кабинете вместе с Гугом, милейшим Гаем Юнием, а также Ильей Татищевым да Василием Долгоруковым обсуждал тонкости планирующейся загонной охоты на кабанов - а тут скандал в собственном благородном семействе. Перед людьми же стыдно.

Выслушав дозволенные речи обеих сторон, экс-император, стоя на ступенях лестницы как на трибуне, обратился к супруге с возвышенным посланием.

— Аликс, ты, прости Господи, дура набитая, и всегда такой была! - в сердцах сказал он. - Господин Кариметов - весьма перспективный молодой человек, будущий министр юстиции или главный прокурор Аквилонии. Тут, в мире, откатившемся к началу начал, каждый сам делами определяет свою знатность. Господин Толбузин, госпожа Гвендаллион и госпожа Альфобледа считаются тут уважаемыми людьми не из-за поколений знатных предков, которых они оставили в родных мирах, а потому что они являются умными, честными и ответственными руководителями порученных им подразделений. Наша старшая дочь - такая же умная, честная и ответственная, как и они, а потому по прошествии времени способна занять в местном высшем обществе достойное место, а для этого, кроме всего прочего, женщине необходимо возглавлять большую и дружную семью. И правильный, по местным понятиям, супруг, вхожий в круг общения господина Петрова, будет ей в этом деле весьма способствовать. Господь щедр к этому народу, но только потому, что все его дары они не роняют на землю и не втаптывают в грязь, а относятся к ним бережно, используя для увеличения своего процветания. Вот и мы с тобой не должны топтать ногами дар второй жизни, который нам преподнес Божий Посланец господин Серегин, избавив наше семейство от мучительной смерти в руках палачей. Нам следует извлечь из этой истории все надлежащие уроки, чтобы в новой жизни не выглядеть так же глупо, как в родном мире, где мы потеряли все, что имели, но так ничего и не поняли.