Книга Год 1976, Незаметный разворот, страница 59 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну хорошо, - мысленно согласился я, - так и сделаем. Вопрос только в том, как мы будем возвращать этого товарища на место. Тихо такого не проделаешь, тем более что на лечение тебе понадобится не один день.

— Никак не меньше двух месяцев, - мысленно отрезала Лилия, - спешка в таких делах недопустима. А насчет того, как вернуть, думай сам, я тебе в этом не помощник. Сила, побольше, чем у иных богов, тебе на что дана? Зато за два месяца пребывания в нашем Тридесятом царстве этот товарищ пропитается твоими идеями по самую маковку. Так что решай - пан или пропал...

— Спасибо, Лилия, я уже решил, - подумал я и добавил вслух: - Итак, товарищи, я тут кое с кем посовещался и составил план...

Виссарионыч выслушал меня, одобрительно кивнул и сказал:

— Хороший у вас план, товарищ Серегин, правильный. Чжоу Эньлай был тут у нас в Москве представителем китайской компартии при Коминтерне и оставил о себе впечатление надежного, выдержанного товарища, настоящего борца за дело марксизма-ленинизма. А Мао - он как редиска: снаружи красный, а внутри насквозь белый. Недоглядели мы с ним, так что надо будет эту недоработку исправить хотя бы в нашем мире...

— Ну хорошо, - согласился я, - быть по сему!

Восемьсот двадцатый день в мире Содома. Раннее утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, подвалы Башни Терпения

Свершилось. В ночь с шестого на седьмое января 1976 года в Пекине, в так называемом Запретном Городе, скоропостижно (и на семь месяцев раньше, чем в Основном Потоке) от обширного инфаркта отбросил коньки, то есть скончался, Председатель Мао. Правда, и инфаркт у этого деятеля случился не сам по себе. Сначала я хотел попросить Колдуна наложить на него «Муки Совести», но у старого вампира этой субстанции не оказалось даже в самых минимальных количествах. Тогда Колдун по просьбе Бригитты Бергман модифицировал формулу этого заклинания в «Страх Возмездия», сместив некоторые акценты и поставив в центр конструкции фигуру того единственного человека, перед которым старый бандит трепетал и преклонялся. Генералиссимус Сталин во всем блеске своего грозного величия получился у него как живой, поэтому после наложения заклинания главный китайский коммунист, извративший это звание до неузнаваемости, прожил не более нескольких минут. Гримасу ужаса и отчаяния, исказившую лицо пациента в последние секунды его жизни, не удастся разгладить даже при подготовке к бальзамированию. Мимические мышцы просто закаменели, свидетельствуя о том, что покойный перед смертью увидел самый большой ужас в своей жизни.

Впрочем, товарищ Бергман, предварительно глянув на этого персонажа через просмотровое окно, сказала, что в настоящий момент это не больше чем кукла, разбитая болезнью Паркинсона, за ниточки которой дергает так называемая «банда четырех». Но своего решения я менять не стал: потому что если у этой банды не будет под рукой куклы «Мао», то и сама она очень быстро превратится в ничто. При этом пришлось позаботиться и о «наследнике» Великого Кормчего, чистокровно-кристальном маоисте, министре общественной безопасности Хуа Гофэне. Если этого человека оставить при делах, то никакого преодоления разрыва между СССР и КНР не получится, и Китай пойдет в американские объятия натоптанной в Основном Потоке тропой имени Генри Киссинджера. А этого допускать никак нельзя. Пусть мир семьдесят шестого года и свалился на нас, так сказать, факультативно, к его судьбе нужно отнестись так же серьезно, как и к судьбам всех прочих миров.