Книга Год 1976, Незаметный разворот, страница 23 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Чазов, освобожденный от заклинания паралича, глубоко вздохнул и ответил:

— Да, я согласен на конструктивное сотрудничество, особенно если все, о чем тут шла речь, можно будет пощупать руками, а процесс оздоровления и омоложения Леонида Ильича и Виктории Петровны будет проходить под моим непосредственным наблюдением...

— В вашем пожелании нет ничего невозможного, - ответил я. - Теперь слово только за товарищем Брежневым.

— У вас, товарищ Серегин, имеется какой-то конкретный план, или все, что сейчас происходит, является одной сплошной импровизацией? - с интересом спросил генсек.

— А вот об этом нам стоило бы поговорить наедине, без многочисленных свидетелей, - ответил я, делая шаг вперед и накрывая себя и Брежнева пологом тишины. - Сначала это действительно была импровизация, с целью не допустить, чтобы тело вашего реципиента вдруг взяло и внезапно умерло. В силу неумеренного потребления алкоголя и курения износ у него был весьма солидный, так что летальный исход не исключался. Но после того, как к нам прислали вас, из хаоса импровизации начал створаживаться определенный план. Во-первых, все присутствующие, за исключением товарища Черненко, сейчас отбывают с нами на базу в Тридесятом царстве. Ваше тело, несмотря на примененные моей дочерью экспресс-методы, необходимо немедленно начать серьезно лечить, а Виктория Петровна должна начать процесс своего оздоровления и омоложения. Вас мы тоже омолодим, но по-особому, когда внешность остается как у солидного мужчины в возрасте за сорок, а внутри - железное здоровье двадцатипятилетнего юноши, и жировые складки заменены на стальные мускулы. В дальнейшем вы днем будете вести активную политическую жизнь, а вечером из этой спальни отправляться в наш госпиталь для прохождения лечебно-омолодительных процедур, совмещенных с крепким и здоровым сном. Другие товарищи тоже без дела не останутся. Товарищ Чазов в качестве наблюдателя за этим процессом будет повышать у нас свою врачебную квалификацию. Товарищ Устинов отправится знакомиться с «Неумолимым». Товарищ Громыко приготовится вести предварительные переговоры с товарищем Сталиным из сорок первого года. Товарищ Андропов попадет в жернова моей службы безопасности, чтобы та выжала из него все зловонные тайны до последней капли, а товарищ Суслов, пустой, как кукла из папье-маше, своей окаменевшей тушкой пополнит имеющуюся у меня коллекцию моральных уродов, начало которой положили изъятые из мира восемнадцатого года Троцкий, Свердлов, Зиновьев, Каменев и другие.

— Сказать честно, - тихо сказал обновленный Брежнев, - по прежней жизни мне известны только товарищи Устинов и Громыко, к которым я испытываю определенное уважение. А остальные трое мне просто незнакомы. Реципиент их, конечно, знает, но во всей этой мешанине сведений я пока еще не разобрался, а сам он испуганно забился в угол и молчит, не понимая, что я -это тоже он. Кто, например, такой этот товарищ Черненко?

— По должности он руководитель секретариата ЦК, человек исполнительный, но очень недалекий, - ответил я. - Будет вести себя хорошо - организуем ему оздоровление и омоложение, как и вам, а также должность в соответствии с трудовыми талантами. Не думаю, что при этом возможны какие-нибудь взбрыки. Не тот это человек. Если считать на круг, то до понедельника, когда должно состояться историческое заседание Политбюро, на котором вы возьмете вожжи в свои руки и погоните Клячу Истории по неторному пути, у нас есть еще двое суток и несколько часов в придачу. Это не так уж и много, но надо успеть. К тому же нам, большевикам, никто и не обещал легкого достижения целей.