Книга Год 1941 Священная война, страница 98 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Вот так один бомбардировщик сразу уничтожил целую дивизию? - усомнился Сталин.

— Пилот-капитан Пелагия любезно разрешила мне использовать ее личные воспоминания от этой операции. Вот, смотрите, - сказал Серегин, и поверх изображения тактического планшета возникла картинка с переднего обзорного экрана «Каракурта».

— Вон те маленькие красные треугольники - это подсветка целей боевой информационной системой бомбардировщика, - пояснил Артанский князь.

Дальше Верховный смотрел запись воспоминаний амазонки Пелагии молча, впитывая приглушенное программными фильтрами сверкание плазменных разрывов и ярость полыхающего лесного пожара. От начала и до конца. Была дивизия «Дас Райх», на бесчисленных машинах продвигавшаяся по белорусской земле - и вот уже только пар встает под проливным дождем над дотла выжженным местом ее упокоения.

— Да, товарищ Серегин... - задумчиво произнес Сталин, когда ментофильм закончился, -умеете вы быть безжалостным к врагу. Двадцать тысяч человек в дым за каких-то пять минут. И в то же время наши советские люди молиться на вас должны - ведь если бы не этот удар, то скольких из них эти немцы могли еще убить...

— Это были не просто немцы, товарищ Сталин, - глухо ответил капитан Серегин, - а эсэсовцы - то есть люди, ради положения господ над рабами сознательно отринувшие честь, совесть и милосердие, заменив их верностью своему фюреру и Великой Германии. За этой дивизией, несмотря на весьма небольшой срок войны, уже тянется кровавый след из замученных, расстрелянных и повешенных советских людей, а до этого они точно так же вели себя в Польше, во Франции и Югославии. Не жалко мне таких даже в самой малой степени, а потому, едва они оказываются в прицеле, я сразу санкционирую применение самых тотальных средств уничтожения. Пусть теперь с ними Святой Петр разбирается, а я пас.

— Ну хорошо, товарищ Серегин, ваша позиция нам понятна и вполне приемлема, - сказал Верховный и тут же переменил тему: - Скажите, а вы всегда можете так свободно использовать воспоминания своих людей?

— Нет, - покачал головой Артанский князь, - личные воспоминания принадлежат только самим моим людям и более никому, и я могу только просить об их использовании. Иногда на основе таких записей воспоминаний составляют учебные ментограммы для курсантов, но тогда личностную составляющую с них полностью стирают, оставляя лишь профессиональный компонент. Однако эта запись воспоминаний такой обработке не подвергалась.

— Да, - сказал Сталин, - видно, что эта ваша пилот-капитан Пелагия эсесовцев ненавидит люто, всей душой, и ваш приказ на их уничтожение выполняла с радостью и удовольствием, а не только из чувства служебного долга. Скажите, почему так?

— Там, у себя дома, в мире, который мы называем Подвалами Мироздания, амазонки насмерть воевали с потомками нацистов тевтонами, возглавляемыми злым божком по имени херр Тойфель, - ответил Серегин. - Я прекратил это безобразие, организовав операцию по ликвидации херра Тойфеля как явления, и дал народу тевтонов свободу от сил зла, ибо мой Патрон желает исправления грешника, а не его смерти. Теперь я понимаю, что это было мое первое испытательное задание как Специального Исполнительного Агента. Без него все закончилось бы и не начавшись. Ну а когда я уходил из того мира, самые бойкие, дерзкие и неугомонные из числа тевтонов и амазонок присоединились к моей армии, предпочтя поход по мирам тихой и спокойной мирной жизни, когда никто ни с кем не воюет. Так бывшие враги стали боевыми соратниками на новых войнах во имя справедливости. Кстати, именно германоязычная часть моей армии, состоящая из тевтонов и ландскнехтов начала семнадцатого века, брала штурмом штаб группы армий «Центр», благодаря чему херрен официрен унд генерален и не вздумали трепыхаться, ибо приняли моих солдат за своих. А потом уже было поздно пить боржом.