Книга Год 1941 Священная война, страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Вылазка в район Гродно привела генерала Карбышева в чрезвычайно взбудораженное состояние. Один лагерь советских военнопленных имелся прямо в центре города, в бывшем военном городке еще царского времени, один на окраине и еще три - в непосредственных окрестностях Гродно, причем в части лагерей вместе с военнопленными содержались не успевшие эвакуироваться члены семей красных командиров, советских и партийных работников, а также прочий просоветский актив. Еще один лагерь находился в окрестностях города Лиды и не входил в зону действия дивизии Воронцова. По данным орбитального сканирования, общее наполнение лагерей в Гродно и окрестностях, без разделения на военнослужащих и гражданских, составляло сорок пять тысяч человек плюс-минус пять тысяч. На юге, под Брестом, в зоне ответственности четвертой армии генерал-фельдмаршала фон Клюге, немцы хотя бы гражданских не тащили за колючую проволоку, но командующий девятой армией Адольф Штраус переплюнул его по этой статье на две головы.

На ту сторону мы отправились верхами в сопровождении взвода первопризывных амазонок под командованием Дока. Это не так нудно, как пешком, и не так шумно, как на машине, которых у нас к тому же еще не очень много. К тому же кони в случае чего обеспечивают значительно лучшую проходимость, чем автотранспорт.

И вот, миновав портал, наша кавалькада очутилась в окрестностях лагеря, расположенного у пригородного военного городка Фолюш на левом берегу Немана. Все как в Бяла-Подляске: кусок поля, огороженный ключей проволокой и разделенный на секторы, пулеметные вышки (к настоящему моменту уже полностью унасекомленные неумолимыми «Шершнями») - и более ничего, кроме двадцати тысяч обреченных на смерть человек, брошенных прямо на голую землю. Примерно четверть из них составляли гражданские, остальные были бойцами и командирами различных частей третьей армии РККА. А к северу от нас в небо поднимались столбы густого черного дыма: там мои солдаты жгли склады, уничтожая содержимое, которое было нецелесообразно вывозить в Тридесятое царство.

Когда мы появились на месте событий, из лагеря как раз началась эвакуация, и через раскрытые ворота прямо в эвакуационный портал текла непрерывная река настороженно озирающихся женщин, детей, да каких-то штатских дядечек в грязной помятой одежде. Рослые гренаде-ры-бородинцы, выстроившись в две цепочки, без особой грубости подгоняли людской поток, а также выносили на носилках в отдельный портал всех больных и ослабевших. Эти чудо-бога-тыри, несмотря на то, что в положенных местах на униформе у них имелись знаки различия РККА, откровенно пугали освобождаемых из лагеря людей - и своей нездешней экипировкой, и манерами. Если сначала я стремился привести униформу своей армии к внешнему виду, принятому в РККА начала этой войны, то потом, после обретения «Неумолимого», плюнул на эту заморочку и стал ориентироваться на стандарты своего родного мира, чтобы все было прочно, немарко, неброско и удобно в походных и боевых условиях.

Немцы, кстати, вида моих героев испугаться не успели, потому что сразу умерли, так как солдаты дивизии Воронцова были на них дюже злы. У меня в Единстве горизонтальные связи развиты ничуть не слабее вертикальных. То, что знает один Верный, известно и всем остальным, или, сказать точнее, они это не знают, а чувствуют. Но если поступившие впечатления очень сильные, то знание о них в Единстве распространяется почти мгновенно. В Бресте и Бяла-Подляске я старался держать солдат армии Багратиона подальше от лагерей военнопленных. Контактировали с ними в основном бойцы танкового полка (знакомые с этим явлением, так сказать, теоретически), амазонки, которые у себя дома с подобной дрянью воевали, да бойцовые остроухие, извлеченные мной из подобного ада. Особенно сильных впечатлений из-за отсутствия эффекта неожиданности у них возникнуть не могло.

Но вчера бойцы бригады подполковника Палицына побывали в одном из таких лагерей, увидели все собственными глазами и возмутились: «Нечто так можно?», а сегодня я принял в Единство первую сотню освобожденных военнопленных, перенесших этот ужас на себе. И это сокровенное знание, вброшенное в сердцевину коллективного сознания, взбаламутило его и поставило на дыбы. Отныне люди в мундирах цвета мышиной шкурки стали самыми лютыми врагами моих воителей и воительниц. Даже солдаты Наполеона воспринимаются ими как достойные противники, а не как двуногая саранча, которую следует истребить до последней особи. Но это чувство не распространяется ни на гражданских немцев, ни на наших собственных германоговорящих кригскамрадов. Первые пока за бортом рейтинга омерзения, а вторые продолжают у нас считаться «своими».

Впрочем, генерал Карбышев пока не является моим Верным, а потому не имеет доступа к информации внутри Единства. Все, что ему доступно, это смотреть собственными глазами и слушать ушами, чем он и занимается. Бредущие в портал изможденные гражданские вызывают у него ужас, а герои Бородина - недоумение. Ведь этой части моего воинства, в настоящий момент базирующейся на летние лагеря в мире Славян, он пока не видел. Да и не общались мы с ним на эту тему за краткостью знакомства.

— Сергей Сергеевич, должен сказать, что вы меня убедили, - сказал Карбышев, зябко передернув плечами (наверное, представив среди этой толпы гражданских свою жену и детей). -Должен сказать, что не ожидал от германской нации ничего подобного и не представлял, что немцы могут дойти до такого уровня отношения к людям - будто к какому-то скоту.

— Вы еще много чего себе не представляете в нынешней арийской действительности, -с мрачной решимостью сказал я. - То, что вы видите сейчас, это еще цветочки, ягодки должны были созреть немного позже, но главный ужас я все же намерен предотвратить на корню. Десятки миллионов людей - из числа тех, что в Основном потеке были убиты германскими нацистами как скот на бойне - в вашем мире останутся жить, и большинство из них - это граждане Советского Союза. Когда вернемся обратно, сходите в библиотеку и попросите библиотекаря Ольгу Васильевну сделать вам соответствующую подборку литературы, чтобы вы знали, с чем на самом деле воюете.