Книга Год 1941 Священная война, страница 74 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Майор пограничных войск Гурий Константинович Здорный, командир 86-го Августовского пограничного отряда, - представился пограничник, чувствующий себя в этом кабинете также комфортно, как кот на собачьей свадьбе.

— Товарищ Здорный кристально чист, не замешан ни в какие негативные явления, предан делу партии и своей стране, - сказал Артанский князь. - А еще он является относительно небольшим чином, чей взгляд не зашорен идеологическими установками. Я бы просил прикомандировать этого человека к моей армии вместе с подчиненными ему людьми для организации вторичной фильтрации бывших военнопленных...

— А почему вторичной, товарищ Серегин? - спросил Сталин.

— Первичную фильтрацию у меня каждый производит для себя сам, - ответил Защитник Земли Русской. - Если этот человек настоящий патриот своей страны и советский гражданин, то, едва оправившись от шока, он приходит ко мне, просит выдать оружие и поставить в строй. И таких людей среди освобождаемых военнопленных большинство. Проверять надо тех, кто этого не сделал, отделив кадры с нулевым боевым потенциалом (а в человеческом обществе есть и такие) от предателей родины и врагов советской власти. Поэтому эта фильтрация и называется вторичной.

— Теперь все понятно, - хмыкнул Сталин, - только мы думаем дать товарищу Здорному еще одно попутное задание. Надеюсь, вы будете не против, если он будет регулярно писать нам рапорта, осведомляя о том, что ваша армия есть, так сказать, изнутри. Ведь у товарища Сталина сейчас совершенно нет времени, чтобы совершить к вам визит, посмотреть все своими глазами и потрогать руками.

— Я буду не против, наоборот, считаю, что это крайне полезно для укрепления доверия, -сказал Серегин, на чем этот разговор в общих чертах был завершен.

Но некоторое время спустя, когда все нужные бумаги были выписаны и гости стояли на пороге портала, лучший друг советских физкультурников вдруг сказал:

— А товарища Кулика вы, пожалуй, отдайте в разработку товарищу Бригитте Бергман. Если он просто дурак, то пусть живет дураком, а если все не так, то пусть товарищ Здорный оформит на него, как положено, акт выбытия по первой категории. На этом у меня все, товарищи, до свиданья.

Гитлеру долго не решались доложить, что на Восточном фронте завелся некто, взявший на себя труд отвешивать вермахту хлесткие пощечины, пинки, щипки и затрещины. Молчал не только вечно прилизанный Кейтель, в своих докладах обходящий острые углы, но и Толстый Герман, чьим мальчикам приходилось стоически терпеть одну порку за другой. Труд просветить фюрера германской нации взял на себя адмирал Канарис. Для этого человека вмешательство в войну посторонней силы являлось благословением Господним, ибо оно замазывало огрехи его собственной службы (абвера), слишком оптимистично оценившей перспективы войны против СССР. И вообще, в Третьем Рейхе так было принято: все на всех стучали, чем повышали осведомленность вождя германской нации об истинном положении дел. А знал Канарис много, если не сказать больше. Ведь его офицеры присутствовали повсюду, все видели и слышали, после чего докладывали своему начальнику. А если Канарис не поторопится, то его может опередить немного менее осведомленный и разворотливый наци номер три^[10], Генрих Гиммлер, и тогда получится, что Хитрый Лис^[11] был в сговоре с генералами, водившими своего фюрера за нос. К тому же после удара по железнодорожному узлу в Вилен-штадте (Вильнюс) откладывать это дело дальше было нельзя, и потому глава германской военной разведки и контрразведки собрал свои материалы в папочку и вылетел на рандеву с Гитлером.