Книга Чаша гнева, страница 28 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Глаза у Ленина становятся какими-то совершенно круглыми и взбешенными. Он с отвращением роется в паспортах, дрожащими руками открывая то один, то другой. Тем временем, пока все внимание присутствующих обращено на содержимое сейфа, Свердлов старается незаметно расстегнуть кобуру, висящую на поясном ремне. И я, и товарищ Бергман заметили это телодвижение, но не подали и вида. Пусть пан Свердлов сам вскроет свою сучность до конца и без остатка. Вот Ильич резким движением отбрасывает от себя паспорта, отчего некоторые из них падают на пол, и поднимает ненавидящий взгляд на Свердлова.

— Ну ты и гнида! - только и успевает сказать он, прежде чем тот выхватил пистолет и направил его в голову вождю революции.

Расстояние метра полтора, промахнуться невозможно. Щелк! Осечка. Ленин от испуга на грани обморока. Свердлов вручную передергивает затвор и давит на спуск еще раз. Опять осечка. Третья попытка выстрела - в ненавистного Кобу, и с тем же результатом. Четвертый выстрел в Бригитту Бергман - и опять осечка... А пятый уже в меня, и с тем же результатом.

— Эй, придурок, - сказал я, - из своей хлопушки в моем присутствии ты можешь только застрелиться, если хватит храбрости. У тебя остался один патрон, решайся.

Да уж, Яша Свердлов - это далеко не Михайло Голицын: застрелиться в безвыходной ситуации не смог, а я его и не принуждал, как болгарского царя Фердинанда в прошлом для меня мире. А может быть, дело в том, что царские сатрапы уже не раз арестовывали этого человека, но он неизменно бежал из ссылки и снова брался за свое. Привычка, как говорится, вторая натура. Или он надеялся оправдаться перед товарищами по партии, среди которых было множество его сторонников?

Уже подняв пистолет к голове, Свердлов вдруг отбросил его и поднял руки, показывая, что сдается. И только тут я обратил внимание на то, что Ильичу, кажется, сделалось хреновато от всех сегодняшних переживаний, и сейчас он едва стоит, опираясь рукой на стол. Если сам гражданин Кондрат к нему еще не пришел, то кто-то из его меньших родственничков сейчас явно ошивается поблизости.

— Лилия, - сказал я в пространство, - ты мне нужна!

Хлоп! - И мелкая божественность уже тут как тут: стоит на сейфе в своем докторском прикиде, как тот же Ленин на броневике. У Кобы, да у Свердлова челюсти так и отвисли, а вот Ильич на это явление не прореагировал никак. Не до того.

— Я тут, папочка! - заявила маленькая проказница. - Кого тут нужно вылечить и от чего?

— Местному товарищу Ленину вдруг стало плохо, а от чего его лечить, разберешься сама, - ответил я.

— Опять ты, папочка, нахулиганил, - сказала Лилия, легко спрыгивая с сейфа на пол и подходя к Ильичу. - Нельзя было поаккуратнее?

— Я тут ни при чем, - начал оправдываться я, - это все вон тот тип, что направил на товарища Ленина оружие, а я только сделал так, чтобы он не смог выстрелить...

— Все равно, ты мог бы сразу скрутить этого гада в бараний рог и вывернуть наизнанку, - упрямо произнесла мелкая божественность. - Ведь ты же умеешь...

— Виноват, товарищ Лилия, - ответил я. - Исправлюсь. Больше не повторится.

— Ну ладно, посмотрим, что там стряслось, - кивнула наша маленькая лекарка. - Товарищ Коба, помогите мне усадить товарища Ленина на стул. Вот так. Аккуратней, аккуратней... Все, а теперь отойдите в сторону... здесь я власть, то есть врач.