Онлайн книга «Год 1914-й. Время прозрения»
|
Сначала я не понимал смысла подобного авангардизма со стороны германского командования, потом догадался, в чем дело. Было очевидно, что в Ставке у Николая Николаевича течет как из старого дырявого ведра, и противнику (то есть ведомству Вальтера Николаи) известно, что у российского главковерха просто отсутствуют планы дальнейшего вторжения вглубь германских территорий, а войска вдоль линии соприкосновения с германской армией выстроены не в наступательные, а в оборонительные порядки. Армейские корпуса закапываются в землю, опутывают свои позиции колючей проволокой и насыщают боевые порядки пулеметами, а к Торну и Кенигсбергу дополнительно подтягивается тяжелая осадная артиллерия. Тем временем в Черноморских Проливах, получив приказ своего главаря, снимались с якорей почти все бое-готовые корабли турецкого флота, и только тихоходные устаревшие броненосцы типа «Бранденбург» «Торгут Рейс» и «Хайретдин Барбаросса» оставались охранять вход в Босфор. При этом большой тайны готовящаяся операция не представляла, так как все события в акватории Босфора проходили прямо на глазах сотрудников русского, французского и британского посольств, ибо формально Турция являлась пока еще нейтральной державой. Но МИД Российской империи придерживался выжидательной тактики, отдавая инициативу развязывания войны Оттоманской Порте, и не передавал информацию посла Бирса в Главморштаб, несмотря на то, что судоходство через Проливы (якобы с целью обеспечения нейтралитета) прекратилось пять дней назад. В недрах военного министерства пропала втуне и радиограмма военного агента (атташе) в Турции генерала Леонтьева. Пусть, мол, турки нападут, а уж мы потом... Но нам ни министр иностранных дел Сазонов, ни военный министр Сухомлинов не указ, а это значит, что против турецкой авантюры необходимо принять некоторые превентивные меры. Кстати, от идеи вручить Великому князю Михаилу Александровичу командование над Дикой дивизией мы отказались. Теперь он - императорский представитель при моей особе, с мандатом типа того, что кардинал Ришелье выдал Миледи в «Трех мушкетерах», и с полномочиями строить больших начальников в подштанниках на подоконниках. В дальнейшем под его командой окажется соединение еще до конца не выясненной численности, составленное из раненых солдат и офицеров русской армии, пребывавших на излечении в Тридесятом царстве и услышавших Призыв. Есть у меня надежда, что после серии лечебно-восстановительных мероприятий у Лилии харизматические свойства и способность творить Призыв у Михаила Александровича будут восстановлены хотя бы частично. По крайней мере, такого мнения придерживается Птица, а она в таких вещах еще ни разу не ошибалась. Командующим Черноморским флотом на настоящий момент являлся вице-адмирал Андрей Августович Эбергард - двужильный старик, высокообразованный моряк, лингвист, старый холостяк и, как поговаривают в местном «обществе», женоненавистник. Человек государственного ума и огромного опыта, руки которого связаны идиотскими приказами Ставки. С визитом к нему в Севастополь мы отправились не прямо через портал, а на штурмоносце моей супруги. А что - достаточно представительно и не так пугающе, как на «Каракурте». Компания самая скромная: только я сам, Михаил Александрович, Кобра, Ольга, Татьяна, Коба и мои пажи-адъютанты. Кстати, я выбрал время и все же сводил Ольгу, Татьяну и Кобу на «Неумолимый», чтобы проверить на так называемые «императорские способности». Результат получился шокирующий. По отдельности Ольга получила третий класс, Коба - второй, Татьяна - вообще ничего, а всех троих вместе «Неумолимый» оценил первым классом. Как хочешь, так и понимай... 12 сентября (30 августа) 1914 года, Три часа пополудни. Севастополь, Дворец командующего черноморским флотом и портами. Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский Приближение штурмоносца местная публика заметила загодя, тем более что моя супруга не подкрадывалась к цели на бреющем полете и не пикировала из заоблачных высей, а, приблизившись к городу на высоте порядка двух километров, совершила над Севастополем пару кругов почета с постоянным снижением. В результате к концу второго круга на улицу не выскочили разве что прикованные к постелям тяжелобольные. Подошел к окну своего штабного кабинета и адмирал Эбергард. И, что характерно, никакой паники. Все уже догадались, кто мог совершить неожиданный визит таким оригинальным способом - прямо по воздуху. Тем временем штурмоносец почти беззвучно проскользил над Графской пристанью, развернулся и мягко опустился на мощеную камнем Екатерининскую (ныне Нахимовскую) площадь, между гостиницей «Кисть» и штабом Черноморского флота[17], по соседству с памятником прославленному флотоводцу и герою первой обороны Севастополя. Прибыли. Крайний раз я тут был в мире Крымской войны. Ни в своем родном мире, ни в мире Бородинской битвы или мире 1904 года посещать Севастополь мне не доводилось, а Херсонес конца шестого века и Ахтиарская бухта времен Смуты не равны этому городу ни в коей мере... А вот и памятник адмиралу Нахимову - смотрит в сторону Графской пристани, в то время как всего два мира назад Павел Степанович ходит по этим улицам живой и здоровый, чего желает всем своим потомкам. Первым из распахнутых створок десантного трюма вышел Михаил Александрович - решительный будто танк. Шинель расстегнута, чтобы было видно красную генеральскую подкладку, фуражка сбита на затылок, левый глаз оценивающе прищурен. И почти одновременно двери штаба распахнулись, и в сопровождении нескольких мичманов-лейтенантов навстречу нам вышел морской офицер с погонами капитана второго ранга. |