Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 100 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Обратной дороги нет в том числе и для нас, - с хмурым видом сказал начальник Генштаба. - Император Франц-Иосиф втянул нас в эту войну, хотя и русские и сербы делали все возможное, чтобы конфликт завершился без кровопролития, а герр Сергий приложил свои нечеловеческие возможности к тому, чтобы спасти вам жизнь и тем самым вовсе убрать тему убийства из международного скандала, оставив там только покушение. Но все было напрасно. Каюсь, я и сам воспринял предупреждение Артанского князя без должной серьезности, в чем сейчас раскаиваюсь.

— Ваше раскаяние нашему горю уже не поможет, - таким же мрачно заявил эрцгерцог Франц Фердинанд. -Впрочем, ваша роль в июльских событиях была далеко не решающей. Основная вина за развязывание войны должна быть возложена на моего дядю, которого подталкивали в спину банкиры и прочие легкомысленные люди, желающие подзаработать на войне.

— А почему вы называете сторонников войны легкомысленными? - спросил Франц Конрад фон Хётцендорф.

— Зная состояние нашего государства и общества, умные люди могли бы предположить, что война только ускорит его распад, - пояснил эрцгерцог Франц Фердинанд. - Венгрия для нас уже отрезанный ломоть, а для нее отрезанным ломтем являются Хорватия, Трансильвания и Словакия. Словаки могут возжелать уйти под руку Петербурга, в Трансильвании имеется значительное румынское большинство, которое тянет в сторону Бухареста, а среди хорватских националистов сильна партия, жаждущая создания объединенного государства балканских славян, именуемого Югославией. Если посмотреть на карты, которые рисуют некоторые белградские мечтатели, то становится понятно, что аппетиты у них значительно превышают возможности. Поэтому герр Сергий считает, что словаки и трансильванские румыны как хотят, а Аграм должен остаться в альянсе с Веной и Прагой, по крайней мере, на ближайшую четверть века, ибо иное пойдет его любимым сербам во вред.

— Интересная постановка вопроса, - произнес Франц Конрад фон Хётцендорф. - А я-то думал, что он постарается прирезать своим любимцам все земли, какие только удастся оттяпать у нас и иных соседних с Сербией государств.

Эрцгерцог Франц Фердинанд в удивлении приподнял одну бровь и произнес:

— А разве вы не слышали о том, что герр Сергий является сторонником умеренности в еде? Особенно если дело касается небольших государств, не обладающих имперским потенциалом. Те, у кого такой потенциал имеется, могут расширяться почти до бесконечности, ибо они имеют возможность переустроить захваченные чуждые им пространства в соответствии со своим вкусом, а вот те, у кого такого потенциала нет, выходя за естественный ареал своего обитания, сразу же обретают множество неразрешимых проблем.

— И что из этого следует - в плоскости практических политических последствий для нашей империи? - слро-сил фон Хётцендорф.

— Практические последствия для нас самые печальные, - ответил эрцгерцог, - возможно, сейчас идут последние дни, когда захваченные нашими предками пространства еще осознают себя единым целым. Через некоторое время это уже будет совсем не так. Соответствующий имперский потенциал мы начали утрачивать еще лет сто назад, последовательно переживая одно поражение за другим. Сначала мы только с помощью царя Николая Первого смогли погасить мятеж венгерских гонведов, затем уступили господство над Италией, потом проиграли Пруссии схватку за доминирование в германском мире. Наша страна переживала одну пертурбацию за другой, ибо непереваренные чужеродные пространства стремились вырваться из-под нее и убежать прочь. Если мы не предпримем экстренных мер, то даже сама Австрия снимется с места и постарается причалить ко Второму Рейху Гогенцоллернов. Герр Сергий говорит, что он не будет ни способствовать такому исходу, ни препятствовать ему. Если мне удастся сохранить под своей властью остатки Австрийской империи, не допуская их распад на карликовые государства, то он воспримет это как данность и не будет требовать дальнейшего разрушения нашей империи. Если все пойдет с точностью до наоборот, он также не будет относиться к этому как к особой трагедии, ибо, с Австрией или без Австрии, Второму рейху все равно не выиграть эту войну. И в то же время по итогам войны он будет требовать воссоединения других разделенных народов Европы: сербского, румынского, болгарского и греческого.