Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 47 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Шестьсот шестьдесят восьмой день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.

Весь предыдущий день ушел у нас на утряску вопросов с условно осужденным руководством «Черной Руки». Все они принесли клятву отказаться ради борьбы с австро-венгерскими захватчиками от политической деятельности, все целовали крест, и, судя по всему, делали это искренне: ни у кого даже прыщика не вскочило, не говоря о более тяжелых последствиях. Потом я их взял в охапку и всех кучей повел в библиотеку к Ольге Васильевне – знакомиться с историей их страны. Остаток, с девяносто второго по девяносто восьмой год, досказал лично и пообещал, что если они доживут до того момента, когда мы поднимемся на уровни, называемые «девяностыми», я сам, своими руками, суну их головой в эту кашу разгребать содеянное.

— Я понимаю, когда беспочвенным мечтаниям предаются политиканы в штатском, – сказал я сербским офицерам, но вы не просто люди в форме и при оружии, вам в военных училищах преподавали тактику и стратегию. Вы что, не понимаете, что если ставить перед войсками задачу, под которую у них отсутствует наряд средств и личный состав, то сражение не приведет ни к чему, кроме разгрома? Кавалерийским наскоком можно выиграть один или два боя, а потом вашу кавалерию подловят и покрошат из пулеметов. Или сербских офицеров стратегии и вовсе не учат за ненадобностью, мол в локальных войнах достаточно одной тактики? Отто фон Бисмарк – большой мерзавец, но очень умный человек – сказал, что историю можно только слегка подталкивать в спину. Если начать бить ее кулаком, она развернется и даст по зубам.

Я развернул перед господами офицерами этнографическую карту Балкан и обвел карандашом контур земель с преимущественно сербо-черногорским населением, сказав:

— Вот она, ваша целокупная Сербия – от сих до сих, и ни одного квадратного километра больше. Собрав этих людей под свое крыло, вы усилите сербский народ, а не ослабите его, как было бы, если бы вы попытались создать свою лоскутную империю Караджоржевичей. Держава Габсбургов разрушится в самое ближайшее время – ровно по тем же причинам, по каким восемьдесят лет спустя распадется созданная по вашим лекалам Югославия. И путь этот от рождения до гибели будет усеян не розами и гвоздиками, а полит сербской кровью и усеян телами погибших за несбыточные идеалы.

Надо сказать, что господ сербских ультрапатриотов такая постановка вопроса проняла. Поучение умника в штатском они бы не приняли, а вот когда прописные истины, пересыпая их матерными словами, объясняет такой же боевой офицер, отношение к сказанному совсем другое.

Впрочем, больше всего меня в этой компании интересовал даже не Димитриевич, организационные способности которого я оценивал как посредственные, а майор Танкосич, в сербской армии занимавшийся диверсионно-подрывной деятельностью. Покушение на Франца Фердинанда – как раз его работа. Но сейчас это уже в прошлом. Одно дело – развертывать сербское партизанское движение на территории Австро-Венгрии как придется, и совсем другое – делать это под началом опытного специалиста, который на подобной деятельности уже собаку съел. Правда, прежде люди Танкосича в основном занимались индивидуальным террором, а это совсем не то, что требуется в обстановке большой войны. Однако возможность перебрасывать сербским четникам любое количество оружия и боеприпасов, а также эвакуировать раненых и членов семей, в местных условиях стоит дорогого. Впрочем, объяснив господину Танкосичу политику нашей партии и слегка попеняв за набитую рожу Черчилля, я передал его для налаживания контактов командиру наших разведчиков капитану Коломийцеву и умыл от этого дела руки. Дальше они сами должны разобраться, как сделать так, чтобы с началом войны австрийцам небо показалось с овчинку.