Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
14 августа 1914 года, 21:05. Восточная Пруссия, Гумбинен, железнодорожная станция. Командующий 8-й германской армией генерал-полковник Максимилиан фон Приттвиц унд Гаффрон. Так уж получилось, что на настоящей войне, где враг свиреп, силен и опасен, Максимилиан фон Приттвиц унд Гаффон был только в ранней юности, когда в чине прапорщика, восемнадцати лет от роду участвовал в кровопролитных сражениях при Траутенау и при Садове (она же битва при Кениггреце). Тогда Пруссия победила, но заплатила за эту победу реками крови. Чтобы одержать верх над своими противниками, австрийцам не хватало организованности и хорошего оружия, а отнюдь не храбрости. Именно там юный Максимилиан видел полки, в одном бою потерявшие половину своего состава, и гекатомбы прусских и австрийских трупов, приготовленные для погребения[25]. При этом и те, и другие были немцами, которые сражались за своего короля. По сути, это была гражданская война в германском мире, в ходе которой решалось, какое немецкое государство будет господствовать, а какое уйдет в историю. В политике такое явление известно под названием «ловушка Фукидида»[26]. Результат войны получился несколько неоднозначный. Германия победила и заняла господствующую позицию, но и Австрия никуда не делась, более того, она заняла такое положение в созданной Бисмарком коалиции, что получила возможность вертеть старшим партнером, то есть победившей ее Германией. Потом была франко-прусская война, но она слабо задела второго лейтенанта фон Приттвица. В битве при Седане его часть не участвовала, на ее счету была только осада и бомбардировка Туля (капитулировал без штурма) и осада Парижа. После той войны Максимилиан фон Приттвиц унд Гаффон закончил Военную Академию, служил на различных должностях в войсках и Большом Генеральном штабе, рос в званиях, был на хорошем счету, но артиллерийскую канонаду и звуки перестрелки все это время слышал только на маневрах. Казалось, что набухающая как тесто в кадке Германская империя настолько сильна, что никто не посмеет покуситься на нее вооруженной силой, а все конфликты будут разрешаться только дипломатическим путем, так что на долю старшего поколения больше не достанется войн. Но не срослось, и четырнадцатый год грянул как гром среди ясного неба. В то время как на Западе у германской армии все шло как по маслу, над Восточной Пруссией сгустились черные тучи. Будь русское командование чуть поорганизованней и сумей оно добиться синхронизации действий своих ударных группировок, восьмая армия была бы разбита в одном-двух сражениях. Но и в той ситуации, что сложилась к настоящему моменту, хорошего тоже мало. Русские наступают на южном фасе восточно-прусского выступа, от Млавы, Остроленки и Ломжи общим направлением на север. И если регулярный двадцатый корпус, ведя арьергардные бои, отступает с одного подготовленного рубежа обороны на другой, ландверные формирования не показывают такой стойкости. Сегодня около четырех часов пополудни стало известно, что семидесятая ландверная бригада, прежде прикрывавшая правый фланг двадцатого корпуса, подверглась атаке превосходящих вражеских сил, поддержанных большим количеством артиллерии и больших бронированных боевых машин. Чуть позже около шести вечера из Гильгенбурга по телеграфу успели сообщить, что в город вошли передовые части русских казаков (на самом деле драгун, но у немцев вся русская кавалерия – казаки), после чего связь прервалась. Большое, но не запредельное количество артиллерии, а также пехота и кавалерия, с превосходящей силой обрушившиеся на ландверную часть, вооруженную и снабженную по остаточному принципу, не вызывали никакого недоумения, как и маневр русского командования с выходом превосходящих сил во фланг и тыл двадцатому корпусу. Ничего удивительного: нашелся у русских генерал с опытом японской войны, который углядел слабое место в германском построении и ударил в него изо всех сил. Игра далеко не закончена, и катастрофу еще можно предотвратить. |