Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
По мере того, как я говорил, господа офицеры слушали меня все более и более внимательно, будто я был гуру, излагающим им священные откровения. А когда нестерпимо сияющий меч Бога Войны оказался выдернут из ножен и вздет над толпой, та, под громыхание раскатов с ясного неба, разразилась яростными победными криками. Нет у нас другого пути, кроме победы! 14 (1) августа 1914 года, 16:25. Восточная Пруссия, воздушное пространство над межозерными дефиле к северу от городка Уздау (Уздово), окрестности деревни Раушкен (Рушково), высота 3500 метров, рубка штурмоносца «Богатырь». Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский. С высоты птичьего полета было прекрасно видно, как батальонные группы дивизии генерала Неверовского при поддержке артиллерии и танков наступают от деревушки Раушкен в направлении деревни Берглинг, прикрывающей дефиле между двумя небольшими озерами. Именно через нее проходит основной рубеж полевой обороны семидесятой ландверной[23] бригады, перекрывающий железную и шоссейную дороги Сольдау-Уздау-Гильгенбург. По несчастной деревне беглым огнем бьют мои тяжелые гаубицы из трофейного японского комплекта, она вся затянута пылью и дымом от горящих строений. Там гибнут не только солдаты в мундирах цвета мышиной шкурки, но и гражданские… но по-другому никак: в этой деревне основной узел обороны и командный пункт противника. Вот возьмем рубеж – тогда будем оказывать помощь раненым и хоронить погибших, а пока фрау и киндерам лучше мирно посидеть в глубоких подвалах своих домов. Солдаты, одетые в мундиры цвета хаки, под непрерывный грохот батарей трусцой движутся вперед, укрываясь за массивными тушами танков, выстроенных в шахматном порядке. С вражеских позиций по ним фланкирующим огнем, четко, как по уставу, бьют пулеметы, но их очереди бессильно рикошетят от танковой брони, лишь иногда находя щели в боевом построении. Впрочем, время от времени то один, то другой танк с ходу делает выстрел – и тогда на линии немецких траншей на одно пулеметное гнездо становится меньше. Впрочем, от танков не отстают батальонные орудия поддержки пехоты, которые расчеты катят позади строя пехоты. Обзор у командиров батарей гораздо лучше, чем у наводчиков танков, а потому разражаются выстрелами они гораздо чаще – все, что мешает продвижению пехоты, должно быть уничтожено. Достается от батальонной артиллерии и злосчастной деревне, потому что, с военной точки зрения, ее каменные дома сами по себе являются оборонительными сооружениями. Из заложенных мешками с землей оконных проемов германские солдаты стреляют в наступающих русских, и в ответ тоже прилетают не булочки с повидлом. При этом германские полевые батареи, по старинке выкаченные на прямую наводку, подверглись уничтожающим артиллерийским и воздушным ударам, и сейчас подавлены и почти не беспокоят наступающих ненужной суетой. Там все мертво, воронка на воронке, орудия разбиты, зарядные ящики беспощадно разломаны, повсюду разбросаны окровавленные тела солдат и офицеров, и только сорвавшиеся с привязи ржущие кони бегают кругами, не понимая, что произошло. Сначала по этим позициям щедро прошлась русская «коса смерти»[24], а потом туда же триалинитовыми фугасами ударили мои гаубичные батареи, превращая все вокруг в лунный пейзаж. Сначала жаба, которая душит все подряд, требовала работать по германской артиллерии так, чтобы пушки потом можно было обратить в трофеи. Но потом подумалось, что трофеев я еще наберу, но лишний риск ранения или смерти моих солдат и офицеров для меня неприемлем, а потому в итоге я принял решение, что вражескую артиллерию необходимо разнести в труху, чтобы ее просто не было. |