Книга Оперативное вмешательство, страница 61 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Разумеется, госпожа Кобра, я выполню вашу просьбу, – по-английски произнес он, – тем более что это совсем не сложно.

Потом его взгляд обратился в мою сторону, и, приподняв цилиндр, он сказал:

— Здравствуйте, сударыня, я и в самом деле супруг отставной королевы Виктории Альберт-Эдуард, а вы, как я понимаю, дочь лучшего друга моего старшего сына… Можете мне поверить: в этом странном месте вы можете встретиться с самыми разными людьми, большинство из которых давно умерли, а некоторые еще не родились. Так что ступайте за мисс Коброй и мисс Анной, и будьте уверены – все, что они вам скажут, является правдой, правдой и только правдой. Эти люди могут разгромить вашу армию, свергнуть вас с трона и приговорить к изгнанию в далекие дали, но они никогда не будут вам лгать.

— Идем! – сказала госпожа Кобра, и я пошла за ней, усилием воли переставляя непослушные ноги. При этом в моей голове билась только одна мысль: «Выпустите меня отсюда, верните в мой маленький уютный мирок, где я могла бы существовать, отгородившись как от постылого супруга, так и от страшного и ужасного внешнего мира…»

Шестьсот четырнадцатый день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости.

Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.

Когда Ника сказала, что для продолжения разговора нам нужно пройти в мой рабочий кабинет, Ольгу тут же стала бить крупная дрожь. Она была испугана, и этот испуг был сродни тому, какой каждый нормальный человек испытывает, когда у него под ногами неожиданно раскрывается бездна. Всего несколько слов, сказанных Ольгой-младшей – и привычный мир моей пациентки разлетелся вдребезги, рассыпаясь мелкими осколками.

— Анна Сергеевна, голубушка… – стуча зубами, сказала она, когда я усадила ее на стул, – я ничего не понимаю. Скажите же, наконец, пожалуйста, кто вы такие, и почему с такой бесцеремонностью вмешиваетесь в нашу жизнь? Мой милый братец Мишкин, раньше такой тихий и скромный, после того как побывал у вас в этом Тридесятом царстве, стал не похож сам на себя. Едва увидев Петра, он ударил его кулаком в лицо…

— И правильно ударил, – с нажимом сказала Ника. – Твой так называемый муж, Ольга – сволочь, каких мало. Если бы на минутку воскрес твой отец, то это существо пришлось бы очень долго отскребать от стенки.

— Погоди, Ника… – сказала я, – Петр Ольденбургский, конечно, большая сволочь, но зачем же кулаками размахивать? Ты можешь представить себе Серегина, который бы бил морду в частном порядке хоть кому-либо?

— Могу, – заявила она, – последним пострадавшим от Батиных кулаков был миляга Арес. Но того сразу после драки сразу утащили хоронить, ибо он был мертв как бревно. С нашим Командиром шутки плохи.

— Арес – это особый случай, – парировала я, – Серегин его бил, защищая от издевательств и побоев слабую женщину, а не для повышения своей самооценки. И убил тоже не для того, чтобы показать свою крутость, а для предотвращения тяжких последствий.

— Последствия все же наступили, – хмыкнула Ника, – но тяжкими они были совсем не для нас. Если бы Батя не завалил этого козла, а Афина не передала бы ему энергооболочку Бога Войны, то мы до сих пор шарахались бы по миру Подвалов, отыскивая выход из того места, куда до того был только вход.