Книга Оперативное вмешательство, страница 23 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

По мере того как этот деятель говорил, его соседи отодвигались от него, в том числе и Павел Гукасов.

— Аршак! – наконец воскликнул он. – Ты что такое говоришь?!

— Я говорю то, что думаю, – ответил тот, – и очень жаль, что вы с Абрамом^[6] не на моей стороне, а на стороне наших угнетателей. Я бы мог промолчать или соврать, но пока здесь это исчадие ада, Артанский князь Серегин, это попросту невозможно. Если он тебя спрашивает, то ты ответишь правду, хочешь ты того или нет.

— Исчадие ада?! – хмыкнул Михаил, бросив беглый взгляд в мою сторону. – Сергей Сергеевич, предъявите, пожалуйста, свои верительные грамоты, да только осторожно, чтобы никто из присутствующих случайно не ослеп.

Ну я и предъявил… как когда-то генералам в Мукдене. Жмурились потом все минут пять – разумеется, кроме тех, кто был под воздействием Истинного Взгляда. Но наиболее потрясенным выглядел Аршак Гукасов: раскрытый рот и выпученные ничего не видящие глаза.

— Должен сказать, – с невозмутимым видом продолжил Михаил, – что сидящий тут Аршак Гукасов наговорил сейчас по минимуму на двадцать лет каторги, а по максимуму на плаху с топором. Ни одно государство не сделало для спасения армян так много, как Российская империя, но вместо благодарности этот человек испытывает к нам лютую ненависть. Пса, укусившего дающую руку, обычно пристреливают, и я не собираюсь отступать от этого правила. Мой пращур Петр Великий так бы и сделал. Башку с плеч, и дело в архив. Но я добрый, поэтому моим личным императорским решением Аршак Гукасов приговаривается к изгнанию из этого мира и передается в распоряжение Артанского князя Серегина, чтобы тот закинул его в какой-нибудь глухой закоулок Мироздания. При этом доля собственности этого человека в семейном предприятии следует секвестрировать в пользу государства. Что касается князя Голицына, то мы с ним по поводу его нелюбви к армянам еще пообщаемся в присутствии дотошных следователей и внимательных секретарей. Уж очень нам интересно, ставил этот человек себе целью только передел финансовых потоков, или в это дело еще затесался чей-то политический интерес. Для всех прочих присутствующих здесь армян должен сказать, что я уже подписал указ о возвращении собственности Апостольской армянской церкви и разрешении деятельности армянских школ. И на этом этот вопрос закрыт. Точка. А теперь вернемся к нашим текущим делам…

Тем временем к осужденному на изгнание подошли двое солдат, чтобы сдернуть этого человека со стула и пинком отправить через открывшийся портал в жаркий мир Содома. И тут случился сюрприз…

— Несправедливо будет карать только меня одного! – выкрикнул Аршак Гукасов, еще находящийся под влиянием Полного Откровения. – Господин Манташев, например, придерживается по отношению к Российской империи того же мнения, что и я…

— С этим господином мы поговорим в другом месте и в другое время, – изрек Михаил, делая знак, чтобы смутьяна убрали бы прочь с его глаз. – А пока меня интересует только рабочий вопрос. Господин Карапетов, как управляющий бакинскими предприятиями господина Манташева, ответьте мне: вы будете выполнять поставленные Нами условия или все-таки придется брать за жабры вашего хозяина? Сразу предупреждаю – упрямство в этом вопросе может дорого ему стоить.